Страница 17 из 71
Глава 8. Первый круг
Две недели пролетели в режиме, который я бы назвала «выживание по расписанию».
Утром — корты до колокола.
Днём — лекции, на которых я наверстала пропущенное и даже вырвалась вперёд, чем привела Маргариту Аркадьевну в состояние тихого бешенства: придраться было не к чему, а хвалить «девочку из «Д»» она бы скорее проглотила язык.
Вечером — тренировки у Сан Саныча, который гонял нас всех одинаково, и это было единственное
честное место
в моих сутках.
А ещё был Марк.
Он не приставал — после той сцены в столовой держался на расстоянии, будто сам себе не доверял. Но он
смотрел
. На лекциях, на тренировках, в столовой. И каждый раз, ловя этот тяжёлый тёмный взгляд, я с раздражением отмечала, что моё тело уже выучило его наизусть и реагирует первым, раньше
головы
.
Я научилась это игнорировать.
Почти
.
Хуже всего были тренировки. Сан Саныч, верный себе, ставил нас в пары, не глядя на фамилии и на то, кто с кем не разговаривает, — и я слишком часто оказывалась по одну сторону сетки с человеком, от близости которого у меня сбивалось дыхание.
Он больше не падал на меня — ту историю, кажется, запомнили мы оба слишком хорошо. Но иногда наши ракетки встречались над сеткой, или он подавал мне мяч, и пальцы случайно касались, и тогда между нами на секунду повисало то самое наэлектризованное
ничто
, от которого я потом полночи не могла уснуть.
Лиза, моя верная разведка, исправно докладывала кампусные сводки: что Кристина бесится, что Марк отшил уже двух девиц, которые к нему подкатывали, что на меня в студенческом приложении делают ставки.
Я слушала вполуха. Меня куда больше занимало то, что Маргарита Аркадьевна, не сумев завалить меня по своему спецкурсу, перешла к мелким пакостям — то «не заметит» мою поднятую руку, то влепит замечание за то, что я «отвлекаю аудиторию одним своим присутствием».
Я не отвлекала. Я просто существовала не на том месте, где ей хотелось бы меня видеть, — где-нибудь подальше, желательно за забором.
Я терпела. У меня была цель покрупнее, чем нелюбовь одной озлобленной женщины.
А потом начался турнир.
Первый круг — это ещё не бойня, это
смотрины
.
Кампус высыпал на трибуны главного корта, как на премьеру: с пледами, с термосами, с телефонами наготове.
На белых местах в тени навеса — верхушка. Кристина в первом ряду, в платье цвета слоновой кости, царственная, уверенная, что её-то жребий до финала точно доведёт.
В «Аксиоме», как я уже усвоила, на турнир ставили не только репутации, но и деньги — настоящие, в специальном приложении, к которому у обитателей «Д» доступа, разумеется, не было. Лиза по большому секрету сообщила мне мои котировки: ставки против меня шли семь к одному. Семь к одному, что девочка из нижней резиденции вылетит в первом же круге.
— Это даже обидно, — сказала я.
— Это шанс, — горячо возразила Лиза. — Если бы у меня были деньги, я бы поставила на тебя всё. И озолотилась.
Я почти растрогалась. У Лизы денег не было, но вера была — а это, как я давно поняла, встречается куда реже.
Мой матч стоял третьим.
Соперницей была одна из тех трёх девушек, чьё имя я так и не запомнила, — хорошенькая, ухоженная, вышедшая на корт, как на фотосессию. Она продержалась четыре гейма. Не потому что плохо играла — для подиума она играла даже неплохо. Просто я приехала сюда не на
фотосессию
.
Я не разносила её всухую — это было бы уже хвастовством, а хвастовство я не люблю не меньше, чем проигрыш. Я просто сделала свою работу: чисто, спокойно, без единого лишнего движения. Шесть-два. Первый круг пройден, семь к одному не сыграли.
Трибуны хлопали — сдержанно, недоумённо, всё ещё не понимая, как относиться к девочке из «Д», которая выигрывает, не повышая голоса.
Я нашла глазами Лизу — она прыгала и махала так, будто я взяла Большой шлем. И, чуть в стороне, у самой кромки, Марка. Он не хлопал. Он просто смотрел — и впервые за две недели не отвёл взгляд, когда я поймала его.
Я отвернулась первой.
Традиция
.
Проблемы начались, когда всё уже закончилось.
Я задержалась у кортов дольше всех — убирала ракетку, остывала, ждала, пока схлынет толпа: меньше всего мне хотелось идти к «Д» в гудящей реке зрителей, обсуждающих меня в третьем лице. Когда я наконец пошла к раздевалкам, узким служебным коридором за трибунами, там было уже пусто.
Почти.
Дамир
ждал меня у поворота. Привалившись к стене, с той же ленивой развязностью, что и в первый день, — только теперь под ней клокотало что-то злое.
— Чемпионка, — протянул он. — Из «Д». Подающая надежды.
— Дай пройти.
— Куда ты спешишь. — Он оттолкнулся от стены и заступил дорогу. Большой, тяжёлый, и коридор вдруг стал очень узким. — Поговорим. Я же тебе с первого дня по-человечески. А ты со мной — как с грязью. При всех. Меня. Унизила. — Он сделал шаг. — Думаешь, тебе это сойдёт?
От него пахло спортивным баром и
обидой
.
Скверное сочетание — обида у таких всегда ищет, на ком отыграться, а бар отключает последний тормоз.
Я быстро прикинула расстояние до поворота, вес собственной сумки, угол, под которым стоит его колено. Старые расчёты, из прошлой жизни, где меня — на всякий случай — учили не только теннису.
Я не отступила. Отступать таким нельзя, они это чуют, как собаки чуют страх. Я смерила его взглядом, спокойно, сверху вниз, хотя он был на голову выше.
— Я тебя обыграла, — сказала я. — На корте. По правилам. Если для тебя это унижение — проблема не в моей ракетке, а в твоей игре. И в твоём воспитании, раз ты подкарауливаешь девушек по углам.
— Ах ты ж… — Он дёрнулся, схватил меня за локоть. Пальцы сжались грубо, больно. — Послушай сюда, ты, дворняжка…
Дальше он сказать не успел.
Я уже занесла свободную руку — не для пощёчины, для другого, тому, чему меня учили на случай таких вот тёмных коридоров, — но в эту секунду между нами возникло третье тело.
Марк.
Он появился из ниоткуда, как появляется гроза, — и одним движением сбросил руку Дамира с моего локтя, а самого Дамира впечатал в стену. Без замаха, без крика. Просто прижал предплечьем к кирпичу, лениво, почти небрежно, — и от этой небрежности по коридору повеяло настоящей, холодной угрозой.
— Дамир, — сказал он тихо. — Ты, кажется, перепутал. Это
не та девочка
, которую можно трогать.
— Марк, я не… мы просто…