Крысиный король

— Делать-то что? — обратился он к майору.

— Смотрите внимательно, Гаврелюк, — стал давать инструкцию Михалюк, — что изменилось в квартире с вашего последнего визита сюда? Возможно, чего-то не хватает? Или, скажем, смущает вас что-то?

Гаврелюк огляделся. Сделал пару нерешительных шагов и замер над высохшим кровавым пятном.

— Вроде все так, — ответил он, не сводя глаз с пятна.

— Так уж и все?! — усмехнулся Михалюк. — А бардак вокруг вас не смутил?

— Юрка, когда пить начинал, бывало, и громил все вокруг, — охотно ответил мужчина. — Он по синьке буйный был. Не всегда, только если беленькой махнет. Ну, вы знаете… — отчего-то смутился Гаврелюк под взглядом майора.

— Не знаю, — ответил Михалюк. — Если у него всегда так, смотрите на предметы. Может, новое что-то увидите или наоборот.

Яркое солнце пробивалось сквозь мутные стекла окна, освещая бардак и запустение этого места. Михалюк не выдержал и открыл форточку, мрачно подумав о том, что сейчас весь пропахнет противным запахом, который витал в квартире опустившегося человека. Он отер руку, как будто от чего-то липкого. На деревянном узком подоконнике с облупившейся краской налип многолетний слой пыли и еще чего-то, что заставляло Михалюка брезгливо морщиться.

— Все на месте, начальник, — ответил Гаврелюк, выглянув в коридор.

Он заглянул в нишу, которая была отдана под кухню, но и там его взгляд ни за что не зацепился.

— Ничего вроде не пропало. Тут и пропадать-то нечему, — пожал он плечами.

Михалюк прошел ближе к выходу, сглатывая ком в горле от запаха давно не стиранного белья.

— С детства, говоришь, знал Вадимченко? — спросил Михалюк.

— Да, жили рядом. Все мальчишки друг друга знали, — понуро ответил Гаврелюк.

— И вот что такого могло случиться, что вы… вот так?! — неожиданно зло рявкнул Михалюк.

Гаврелюк мигом подобрался и привычно ощетинился, как всегда бывало, когда кто-то делал ему выговор.

— Ладно, — переводя дыхание, сказал Михалюк. — У друга была дама?

— Чего? — не понял резкой смены темы разговора Гаврелюк.

— Женщина, спрашиваю, — произнес майор, — любимая была у него?

— Баба-то? Не уживался он с ними. Больно шебутной всегда был. Не ладилось у них.

— А у тебя? — с любопытством спросил Михалюк.

— А! — махнул рукой Гаврелюк и позволил себе тихонько ухмыльнуться.

* * *

Андрей Геннадьевич сидел у себя в кабинете. Он ждал отчета судмедэксперта об обстоятельствах смерти Вадимченко. Перед ним лежали фотографии с места преступления. Плотников внимательно изучал их и по старой ученической привычке что-то зарисовывал на листе бумаги.

— Андрей Геннадьевич, а вы чего тут? — удивился Михалюк, который уже успел вернуться в отделение.

Плотников удивленно поднял брови, раздумывая, как реагировать на подобное обращение и стоит ли считать это вопиющим нарушением субординации.

— То есть мы вас только и ждем, Андрей Геннадьевич, — вовремя опомнился Михалюк.

— Что Гаврелюк? — напомнил ему Плотников.

— Говорит, все на месте. У Вадимченко вроде бы всегда такой бардак был, — ответил Михалюк.

— Так я и думал, — сказал Плотников, закрывая папку с делом.

Большая часть его группы уже была на месте. Двухкомнатная квартира в новостройке на проспекте Строителей только недавно закончила принимать новоселов, а теперь в прихожей толпились хозяева и понятые.

— Стас, а тело уже увезли? — тихо спросил Плотников у Михалюка.

— Какое тело? — удивился майор и, хлопнув себя по лбу, рассмеялся. — Андрей Геннадьевич, людей не хватает. Алехин в отпуске, Иванов на больничном, а Зарипов сам на выезде.

Плотников вздохнул. Его взгляд смягчился, и он обратился к пожилой женщине с косынкой на голове, стоящей сразу за ним:

— Стало быть, вы хозяйка?

— Не я, сын, — ответила она. — Он у меня инженером трудится, в Андреево. Там с женой пока живет. А со мной внучку оставили. Она только в педагогический поступила. И такое несчастье! — всплеснула она руками. — Ведь только на рынок отошла, товарищ милиционер!

— Да, — согласился Плотников, — ситуация неприятная. Но давайте по порядку, гражданка. Все-таки эмоции в нашей работе только мешают.

Он приобнял ее за плечи и подвел к столу, что стоял посреди комнаты.

— Вот так, присаживайтесь, пожалуйста. Зовут вас?.. — обратился он к ней.

— Оксана Федоровна я, — ответила старушка и отерла рот носовым платком, который все это время сжимала в кулачке, — Игнатенко. Тысяча восемьсот девяностого года рождения.

— Скажите мне, Оксана Федоровна, а в котором часу вы ушли на рынок?

— К одиннадцати и пошла. Как раз бы успела к обеду обернуться.

— А дома оставался кто-нибудь? Внучка?

— У меня экзамены в институте были, — ответила девушка. — Я Татьяна, — представилась она.

Она подошла к бабушке и встала за ней. Казалось, вся эта ситуация не вызвала в ней ничего, кроме любопытства. Из-за юного возраста она еще не успела привязаться к вещам, как ее бабушка. Ей было почти столько же лет, сколько и дочери Плотникова. Девушка была модно одета. Андрей Геннадьевич хотя и не разбирался в моде, но дочь ему все уши прожужжала про клеши.

— Вы уже составили список, какие вещи украли? В доме были деньги? — спросил Плотников.

— Нет, — замотала головой женщина. — Слава богу, только вчера пенсию на сберкнижку положила. А дома вот только приемник утащили да сережки ее матери. — На этих словах она кивнула на внучку.

— Они с рубинами были, золотые, — подтвердила та. — Мама их только в прошлом году купила. Оставила мне поносить, когда я в город учиться поехала.

— И почему же вы их не носили? — удивился Плотников.

— Носила, — ответила девушка. — Когда их, а когда и вот эти. — Она слегка оттянула мочку уха, показывая серебряные гвоздики.

— Книги старые утащили, — добавила Оксана Федоровна упавшим голосом. — У меня осталась старая отцовская Библия. Он у меня семинаристом был. Так вот с тех времен и лежала.

Женщина вздохнула и, снова отерев рот платком, продолжила:

— Вы не подумайте, он еще в семинарии в партию вступил. Умер в двадцать четвертом от тифа. Даже карточки его не сохранились. Ничего, — она развела руками, — только эта книга. Гражданскую пережила, немца пережила, ездили сколько… и вот нате! Стащили! В мирное время!

— Мы обязательно найдем того, кто это сделал, — пообещал Плотников и посмотрел на подошедшего Миролюбова.