Страница 9 из 59
Молча кивнув, недослуживые вышли прочь, оставив нас наедине в этой нервной тишине. За дверью послышались шаги, и тишина, окутывающая комнату, стала почти осязаемой, словно между нами возникал невидимый барьер. Я чувствовала, как напряжение нарастает, и в воздухе витала неопределенность, будто неизвестность готовилась выпрыгнуть из тени. Незнакомец открыл глаза и внимательно посмотрел на меня, его взгляд был проницательным и полным скрытого смысла. Я заметила, что он, несмотря на свою уверенность, был не так прост, как казался. В его манере держаться, в том, как он изучал каждую деталь, осознание его намерений было весьма загадочным. Возможно, он знал больше, чем говорил, и это придавало разговору особую напряженность, делая воздух между нами насыщеннее.
Комната была обставлена скромно, но в ней ощущалась атмосфера власти и некой таинственности. Внутри меня росло, как на дрожжах, желание выяснить, почему я здесь и что он, этот неведомый человек, собирается предпринять дальше в ходе нашей встречи.
— Да кто вы такой?! — не выдержала я и, словно из последних сил, закричала, когда шаги «конвоиров», которые казались такими устрашающими, стихли и окончательно ушли в небытие.
Сердце колотилось в груди, словно молодая птица, пытающаяся выбраться из клетки, а в голове все смешалось от неопределенного гнева и недоумения, как в калейдоскопе эмоций. Я никогда в своей жизни не думала, что дойду до такой степени, чтобы кричать на человека, который выглядел так властно, но ситуация явно и безусловно вышла из-под контроля.
— Мэйерхоф, я, кажется, уже обещал, что отчислю тебя за твои выходки? — произнес он с холодной, почти ледяной, улыбкой, которая только подливала масла в огонь моего гнева. — Так вот, моему терпению, как кажется, пришел конец. Можешь, если хочешь, собирать свои вещи и убираться из Академии.
— Никакая я не Мархов! Какая еще Академия? Какие выходки? Я вас вообще не знаю, вы кто такой?!
— Неужели ты думаешь, что можешь так просто шутить? Перед своими однокурсниками ты, возможно, и можешь разыгрывать комедию, но со мной, с человеком такого ранга, как я, такие номера не пройдут!
— Ничего я не разыгрываю! Это, видимо, вы тут шоу какое-то снимаете? Где у вас камеры спрятаны? Куда мне ручкой помахать? — я начала, почти в ужасе, оглядываться вокруг, пытаясь обнаружить хоть какую-то технику, которая могла бы подтвердить мои растущие подозрения.
Мои глаза метались по стенам, искали незаметные объективы, которые могли бы следить за каждым моим движением, словно хищные птицы следят за жертвой. Я даже прищурилась, чтобы лучше разглядеть возможные скрытые устройства, но, конечно, ничего не нашла в своем поиске.
Я чувствовала, будто на меня смотрят нещадно. Возможно, это была просто игра моего воображения, но мысль о том, что я могла стать участницей какого-то шоу, не покидала меня, упрямо преследуя в самое сердце. Может быть, они прячут свои камеры в самых неожиданных местах? В картинах на стенах или даже в вазах с цветами, которые стояли неподвижно? Я даже вспомнила, как в одном из фильмов герой находил скрытые камеры в обычных предметах интерьера, что добавляло легкую долю нереальности в происходящее.
Это действительно похоже на какое-то реалити-шоу, которые я часто наблюдала по телевизору с завороженным вниманием. В них всегда присутствует элемент драмы и неожиданные повороты сюжета, но вот вопрос: почему они, безжалостно и бездумно, решили включить в это шоу безродную сироту? Возможно, они надеются поднять свои рейтинги за счет трогательной истории, которая привлечёт к ним внимание безжалостной зрительской аудитории. Но я, несмотря на сложившиеся обстоятельства, не собираюсь становиться частью этого спектакля. Я не позволю им использовать мою жизнь для развлечения публики. Черта с два! Ни за мой, не дай бог, счет!
Сироты, как известно, часто становятся жертвами манипуляций, и подобные шоу могут лишь усугубить их положение, незаслуженно выставляя на показ их хрупкие жизни. Вместо того чтобы помогать, они превращают, словно марионеток, людей в объекты для развлечения, забывая о том, что за каждой историей стоят настоящие чувства и глубокие переживания. Я не хочу, чтобы моя жизнь и её невидимые страдания стали частью их рейтинговой гонки.
— Что за бред ты несёшь? — мужчина резко поднялся, его стул с глухим звуком ударился о пол, издавая звук, который разнесся по комнате, нарушая почти гробовую тишину. Он стукнул ладонями по столешнице, создавая резкий и пронзительный хлопокк, который напоминал громкий удар молота по наковальне. Его лицо было искажено гневом, а глаза, полные ярости, впились в меня, словно пытались пробить защиту, которую я выставила. Слегка наклонившись ко мне, он продолжал смотреть, не отводя взгляда, словно хотел заглянуть мне в самую душу. — Ну-ка, посмотри мне в глаза, — произнес он с настойчивостью, которая заставила меня вздрогнуть, словно от легкого касания электрическим током.
Я знала, что он ждет ответа, но поддаваться на его провокацию было не в моих планах, которые я так тщательно выстраивала. Внутри меня бурлили, как в штормовом море, эмоции: страх, гнев и даже немного презрения. Я не собиралась позволять ему запугать себя, как будто я была его добычей. Вместо этого я решила сосредоточиться на своих мыслях, стараясь не выдать своего внутреннего состояния. Я могла чувствовать, как напряжение в воздухе нарастает, и, хотя я знала, что он пытается добиться от меня реакции, я оставалась спокойной, как лотос на поверхности пруда.
— И не подумаю! — с решимостью произнесла я, развернувшись на каблуках, не желая показывать ему свои слабости.
Внутри меня бурлили эмоции, и я была полна желания с силой вырваться на свободу, в мир, где я буду иметь контроль над своей судьбой. Подскочив к двери, я с силой дернула за ручку, но она не сдвинулась с места, словно прочно запертая в невидимых цепях. Я продолжала дергать, как будто надеясь, что в какой-то момент дверь, в самом деле, поддастся, но она, казалось, только насмехалась над моими попытками, с трудом скрывая свое упрямство.