Страница 32 из 71
— Друзья! Это не просто хот-дог… Это аристократ среди уличной еды! Груша! Руккола! Горчица в зёрнах, которую, между прочим, собирали вручную!
Конечно же, никто и ничего вручную не собирал. Но людям нравилось.
Пока Костян осваивал новые рецепты у раскалённого гриля, я схватил мел и рекламную доску.
— Это что? — поинтересовался Венчик.
— Время агрессивного маркетинга! — ответил я и размашисто вывел: «Наш хот-дог дороже на пятнадцать рублей, но зато его не стыдно сфотографировать».
А ниже добавил: «Сосиски из сои? Не в этом доме!».
— Не слишком ли жёстко? — уточнил Костян.
— Ничего личного. Только бизнес. — заключил я, оглядывая просторы хот-дожной станции: — Слушай! А у тебя есть маркеры?
— Да. Вон там… Возле кассы.
— Отлично!
Схватив чёрный и синий, я принялся орудовать ими на жёлтой стене ларька, вырисовывая добродушную собаку в поварском колпаке. Она улыбалась и держала в зубах сосиску.
— Дерек, у тебя пёс косит на один глаз! — сообщил Колян, выглянув из окошка.
— Это он не косит. Это он подмигивает голодным посетителям! — усмехнувшись, ответил я.
Венчику моя шутка показалась достойной, и он тут же загоготал мощным басом. На долю секунды мне показалось, что за нами идёт Тираннозавр Рекс из «Парка Юрского Периода». В общем, я сразу понял, что Корягина лучше лишний раз не смешить…
— Мы точно не отпугнём ценой? — нервничал Костян, переворачивая шипящие сосиски.
— Отпугнём тех, кому всё равно, что есть. — пожав плечами, ответил я: — Они нам и не нужны. Нам нужны те, кто хоть раз в жизни понял разницу между едой и кормом. А таких, поверь, в вечерней Москве больше, чем кажется.
Вторая волна не заставила себя ждать.
Первым подошёл уставший парень в рубашке с закатанными рукавами. Явно клерк из соседнего бизнес-центра. И тут в дело вступил Эдик. Он подошёл к новоиспечённому посетителю с видом заговорщика и зашептал:
— Дружище, ты выглядишь как человек, у которого явно был тяжёлый день… Тебе срочно нужен «Огнедышащий»!
— Почему?
— Это не еда. Это самая настоящая терапия! Один укус — и ты забудешь про начальника. Хотя… ты, вообще, обо всём забудешь. Огненное счастье только здесь и сейчас!
Парень усмехнулся. Было видно, что его привлекла ароматная бомба из очередной зажаренной в жиру «жертвы». Однако наш новоиспечённый посетитель всё-таки заказал. Просто из чистого любопытства.
— Приятного аппетита! — пропел Колян, вручая «Огнедыщащего».
Парень откусил и замер. Потом достал коннектор. Сфотографировал тянущийся сыр, и что-то быстро застучал по экрану.
Через десять минут подошли двое его коллег:
— Бро, это здесь хот-доги, которые ты в чат скинул?
— Здесь, здесь! — кивнул парень, демонстративно отправив в урну салфетку и пустой бумажный стаканчик: — Пацаны! Вы не пожалеете.
— Ваш коллега дело говорит! — просиял Эдик: — И вы, как раз вовремя. Ибо последняя партия халапеньо только что дошла до идеальной остроты!
Колян на сборке работал как автомат — быстро, чисто, красиво. Венчик за его спиной поддерживал безупречный порядок! Ни одна заготовка не кончалась. Ни один соус не остывал. Всё ложилось под руку само собой.
А запах «Дворняги» работал лучше любой рекламы. Он плыл над улицей и хватал прохожих за рукав намного эффективнее даже самого проработанного таргета. А там, где запаха не хватало, в дело вступал голос Эдика:
— Ребята! Это не хот-доги! Это просто пушка! Подходите! Не стесняйтесь! Хот-доги, которыми не стыдно угостить вашу будущую невесту!
— Слушай… — Костян вновь слегка напряженно взглянул на меня: — А ничего, что аристократ выступает в роли зазывалы к ларьку с хот-догами? Ему… норм?
— Если бы было не норм — он бы не согласился. — ответил за меня Венчик: — К тому же, для нас это отличная практика! Зачастую дети в ресторанных кланах не поступают сразу на главные должности. Мы начинаем с посудомоев. А затем потихоньку обучаемся и доходим до должности шефа.
— Правда?
— Ага. Смысл тебе быть шефом, если ты не знаешь, как устроен ресторан?
— Хм… Звучит логично.
К половине десятого у нашего ларька с нарисованной собакой стояла здоровенная очередь. Люди фотографировали, жевали, улыбались и звали друзей. Они платили двадцать рублей и уходили довольными. Потому что покупали не просто ужин. Они покупали историю про собаку-повара. Про горчицу, собранную вручную. Про роскошную булку из пекарни за углом, где работали настоящие французы. Они покупали ощущение, что о них в этом огромном равнодушном городе, кто-то позаботился. И это… здорово, чёрт возьми!
— Дерек… — выдохнул Колян, на секунду оторвавшись от сборки, и вытирая лоб тыльной стороной ладони: — А ведь это работает. По-настоящему работает! Я снова вспомнил, зачем связался с кулинарией.
— И зачем же?
— Мне нравится, что я делаю посетителей… ещё чуть более счастливыми.
— Вот! Запомни это чувство, друг. А ещё представь, сколько подобного нас ждёт впереди.
— О-о-о… — казалось, что у моего проводника открылось второе дыхание.
Реально здорово, когда есть возможность сделать, кого-то счастливее. А ещё круче, когда это происходит при помощи твоего ремесла. Дела, которым ты горишь всей душей.
Честно говоря, я в такие моменты и сам испытывал очень возвышенные чувства. Мне было приятно видеть искренние улыбки довольных посетителей.
А у «Мясопотамии» творилось неладное. Видимо, их хот-доги по пять рублей вдруг стали смотреться не выгодным предложением, а подозрительной дешёвкой.
Конечно, можно сколько угодно считать покупателей дураками. Но рано или поздно до всех доходит, что раз так дёшево — значит, и качество на соответствующем уровне.
В общем, демпинг, призванный добить конкурента, к концу вечера обернулся против самих демпингующих. А мы продолжали обслуживать огромную очередь.
Возможно, я превращался в кулинарного маньяка, но как же мне нравилась эта усталость! В такие моменты меня переносило в совершенно другое измерение. Отвлекало от проблем… И я всецело отдавался процессу.
К десяти часам вечера Колян выдал последнего «Сэра» и с облегчением выдохнул.
— Невероятно… — Костян считал выручку и не мог поверить своим глазам.