Страница 33 из 71
— Это только начало. — улыбнулся я, похлопав по плечу хот-дожных дел мастера: — Как я уже говорил: стоять на месте нельзя. Придется постоянно придумывать, что-то новенькое. Мы снова создали ажиотаж, но враг не дремлет. Чуть позже он придумает, что-нибудь новенькое.
— Хреново… Но я буду стараться выкручиваться.
— Ты, главное, зови, если что. — я почувствовал, как в кармане завибрировал коннектор: — Кого там опять принесла нелёгкая… О! Слушаю?
— Дерек, ты где? — строго спросила Амелия. Её голос был очень напряжённым.
— Пока в городе. Выехал помочь одному другу. А что такое?
— Кажется, в академии назревает нечто очень нехорошее. Но об этом лично! Как вернёшься — сразу иди ко мне. Я предупрежу Снежу, чтобы пустила.
— Ладно. Тогда… минут через тридцать буду.
— Жду.
Нечто очень нехорошее? Да ещё и в академии? Хм-м… Странно. Но ладно.
— Что ж, господа! Думаю, нам всем пора возвращаться… — не успел я договорить, как к ларьку подкатил уже знакомый серебристый «Мерседес».
Задняя дверь распахнулась, и к нам вальяжно вышел Стрелков.
Выглядел он максимально недружелюбно и задумчиво.
— Цареградцев, Смирнов, Корягин и Силуянов… — скорчив недовольную гримасу, произнес наш конкурент: — Всё та же хулиганская компания. И почему я не удивлён?
Глава 9
— Я уже говорил, что местных аристо не красит неумение представляться? — поинтересовался я, глядя на нашего недовольного визави.
— А я уже говорил, что совать нос не в своё дело не красит людей в целом? — с усмешкой ответил он: — Елисей Стрелков. Третий курс. Одиннадцатое место Совета Элит. Скажу сразу — Силуянов, Корягин и Смирнов меня не интересуют. А вот Цареградцев… — Стрелков буквально сверлил меня недовольным взглядом: — .. с тобой я хочу поговорить. Так сказать, перетереть по душам.
— Простолюдины так не разговаривают. К тому же я, так-то по девочкам.
— Неужели? — Елисей недовольно скрестил руки на груди: — А ты у нас шутник, Царь? Занятно. Но в любом случае — я не отниму у тебя много времени. Садись в машину.
— Воу-воу! Ребята! — Эдик поднял руки: — Давайте обсудим всё в спокойной обстановке?
— Заткнись, шавка Симоновой. — рыкнул Стрелков: — Я разговариваю не с тобой.
— А вот это уже было оскорбление. — строго ответил я.
— Да? И что ты мне сделаешь? Бросишь вызов? — усмехнулся Елисей и похлопал по крыше своего «Мерседеса»: — Садись, Царь. Разговор важный. От этого зависит не только твоё будущее… Но и в целом будущее Харитоновки.
— Извиниться не хочешь?
— Неженка. — Стрелков перевёл взгляд на Эдика: — Прости, приятель. Я реально не люблю, когда кто-то встревает в разговор. Так лучше?
— Мне не хватило искренности. — с издевкой ответил я.
— Садись. В машину. Моё время слишком дорого стоит!
— Окей. — я вышел из ларька, а водитель выскочил и услужливо открыл передо мной заднюю дверь. Однако — сервис.
— В ближайший переулок. — строго произнёс Стрелков. Водитель кивнул, и объехав местный пятачок, припарковался между двумя домами. А я чувствовал себя персонажем из фильма про мафию. И по правде говоря, меня разъедало любопытство, о чем же хочет поговорить этот загадочный персонаж?
— Хот-доги, гамбургеры, шаверма… Донер. — начал Елисей, внимательно глядя на меня: — В детстве я считал, что это корм для нищих. Не более того.
— Вау… И дальше-то что?
— Учитель всегда говорил, что люди — не равны между собой. Мы все разные. Кто-то зарабатывает больше, кто-то физически сильнее, кто-то красивее… А кто-то — умнее. Это вполне естественная ситуация. Ты слышал про то, что всего один процент от населения нашего мира управляет всем?
— Конечно. Это стандартная политическая система.
— Вот! Меня воспитывали быть умнее, сильнее и лучше всех. Понимаешь? До шестнадцати лет я искренне верил, что именно один процент является самым важным во всём мире. И что именно этот один процент… буквально рисует деньги. О… как же я ошибался. Без них… — Стрелков указал на прохожих: — Мы — никто. Пустое место.
— Это очевидно.
— Для тебя — да. Ты вырос в мусорном бачке, приятель. А я же из тех, кто родился с платиновой ложкой в заднице. И как только до меня дошло, что значит быть настоящим аристократом… весь мой мир перевернулся! Проекты клана Новиковых. Мощнейшие предприятия клана Пинских. Огромные сети клана Симоновых… Я могу продолжать перечисление элитных заведений ещё очень долго. Однако суть заключается в том, что банальная столовая, зачастую зарабатывает в разы больше дорогущего ресторана. Почему? Да потому что туда ходят они. — Елисей вновь указал на прохожих: — Их банально больше. Они не такие избалованные, как мы… И для поднятия боевого духа простому народу достаточно стандартного перекуса. А когда дело доходит до хот-догов и прочего хрючева, такие, как ты — просто сходят с ума! Вы же обожаете уличную еду. Она ароматная. Жирная… С огромным количеством специй. Стимуляция вкусовых сосочков на лицо.
— Слушай, Елисей… Я понимаю, что ты такой весь Аль Капоне…
— Кто?
— Да, так. В общем, крутой чел. Я понимаю. Но давай ближе к делу? У меня ещё важная встреча сегодня.
— Я хочу сказать, что из ста ресторанов, получают хорошую прибыль от силы пять штук. Ещё тридцать — кое-как держатся на плаву. Оставшиеся работают либо в ноль. Либо себе в убыток. Ты же имел дело с подобным в Сочи. Верно?
— Да. Было. И что дальше?
— Моя семья… Отец уже совсем не тот, что раньше. Братьев у меня нет. А все эти клановые рестораны… Их выручка смехотворна! И тут я встретил его… Альберта Зинкевича. Хозяина сети «Мясопотамия». Он чисто по дружбе отдал мне одно из заведений для экспериментов. И всё шло хорошо… Пока не появился Синицын. Поначалу я не переживал. Даже подкупил тех милых ребят в спортивных костюмах, чтобы они кошмарили его… Но потом явился ты с бандой своих прихвостней. Я долго думал, как же мне убрать Синицина… Маркетинг. Качество блюд. Ты хорошо постарался, чтобы раскрутить этого простачка. Честно, я был в замешательстве. Пока Альберт Зинкевич не рассказал мне историю, как они открывали дешманскую хот-дожную в начале нулевых. Это был идеальный вариант! Ничто так не подкупает массового посетителя, как низкая цена. Мы три дня были на коне. Три дня! Я искренне верил, что нам удастся размазать Синицина. Но потом опять явился ты с бандой своих прихвостней. И снова провал! Не день, а сокрушительный удар по моему самолюбию.