Страница 27 из 42
Глава 14
Утром я проснулась с ясной головой и твердым решением. Сон принес не только отдых, но и понимание того, что нужно делать. Я больше не хотела драться за место в системе, которая так легко поверила сплетням. Не хотела доказывать свою порядочность людям, готовым судить по слухам. Эта работа, которая казалась мне якорем стабильности, на самом деле была еще одной цепью, привязывающей к прошлой жизни.
Я неторопливо позавтракала, выпила кофе и села писать заявление. Обычный лист бумаги, обычная шариковая ручка. Но каждое слово давалось с трудом не потому, что я сомневалась, а потому, что понимала окончательность происходящего.
«Прошу уволить меня с должности библиотекаря по собственному желанию..»
Двадцать лет работы умещались в несколько строчек. Двадцать лет, за которые я стала частью этого места, вросла в него корнями. А теперь эти корни придется вырывать с мясом.
Но странное дело — боли не было. Вместо ожидаемой горечи утраты я чувствовала что-то похожее на облегчение. Словно сбрасывала с плеч груз, который несла, не замечая его тяжести.
В библиотеке я появилась к середине дня. Специально выбрала время, когда Марина Васильевна уходит на обед — не хотелось видеть торжество в ее глазах. Ольга Петровна сидела за своим столом и разбирала новые поступления. Увидев меня, она сразу встрепенулась.
— Катюша! Слава богу, я уже волноваться начала. Ты с утра где пропадала?
— Решала вопросы, — сказала я, протягивая ей заявление. — Вот, это вам.
Она взяла листок, прочитала и побледнела.
— Катя, что это? Что за глупости?
— Это не глупости, Ольга Петровна. Это решение.
— Какое решение? — она встала из-за стола, подошла ко мне. — Из-за этих сплетен? Катюша, ты с ума сошла! Все уляжется, все забудется. Нельзя из-за временных трудностей рушить карьеру!
Я посмотрела на нее с благодарностью. Эта женщина искренне переживала за меня, пыталась защитить. Но она не понимала главного — я не рушу карьеру. Я освобождаюсь от чужих представлений о том, какой должна быть моя жизнь.
— Вы помните, как я сюда попала? — спросила я.
— Конечно помню. Муж тебя устроил, договорился с тогдашним заведующим.
— Вот именно. Муж устроил. А я пришла, потому что это было удобно — рядом с домом, спокойная работа, которая не мешает домашним обязанностям. Я никогда не выбирала эту профессию. Он выбрал за меня.
Ольга Петровна смотрела на меня непонимающе.
— Но ты же хорошо работаешь! Ты же любишь книги, читателей..
— Люблю. И работаю хорошо. Но это не значит, что это мое призвание. Это просто означает, что я добросовестный человек.
Я села на стул напротив ее стола. Мне хотелось объяснить ей, помочь понять.
— Ольга Петровна, вы же видите, что происходит. Сегодня Марина Васильевна будет копать под меня из-за одного слуха. Завтра найдется кто-то еще, кто решит, что я не соответствую моральным критериям. Я должна буду постоянно доказывать свою благонадежность, оправдываться, прогибаться под чужие представления о том, как должна вести себя женщина моего возраста.
— Но так везде! В любой организации есть свои правила, свои..
— Свои идиоты, — закончила я. — Да, везде есть. Но зачем мне оставаться там, где меня не хотят?
Ольга Петровна села обратно за стол, положила заявление перед собой.
— А что ты будешь делать? Куда пойдешь?
— Не знаю, — честно ответила я. — И знаете что? Мне это нравится. Впервые за много лет я не знаю, что будет завтра. И это не пугает, а вдохновляет.
Мы просидели в молчании несколько минут. Ольга Петровна перечитывала заявление, а я смотрела в окно на осенний двор. Листья кружились в воздухе, срываясь с веток. Тоже своего рода освобождение.
— Ладно, — наконец вздохнула начальница. — Не могу сказать, что понимаю. Но если ты так решила.. Только давай сделаем так — заявление я передам в отдел кадров, но дату увольнения через две недели. По закону положено. За это время еще может передумаешь.
— Не передумаю.
— Посмотрим. А пока работай как обычно. И не обращай внимания на дурочек вроде Марины Васильевны. Таких везде хватает.
Оставшиеся полдня я провела в странном состоянии. Работала как обычно — отвечала на запросы читателей, каталогизировала новые поступления, консультировала студентов. Но все это было словно в последний раз. Прощальный обход владений, которые скоро перестанут быть моими.
Марина Васильевна вернулась с обеда в приподнятом настроении. Видимо, провела время не зря — сразу принялась демонстративно наводить порядок в своем отделе, громко разговаривать с читателями, всем своим видом показывая, какая она ответственная и незаменимая сотрудница. Время от времени она бросала на меня многозначительные взгляды, но прямо ко мне не подходила.
К концу дня она все-таки не выдержала.
— Катенька, — сказала она с фальшивой заботой, — а ты не подумывала о смене деятельности? Вот я слышала, в центре занятости есть курсы для.. ну, для женщин, которые хотят переориентироваться. Может, тебе стоит.. ну, ты понимаешь.
Я подняла на нее глаза и улыбнулась. Совершенно искренне.
— Знаете, Марина Васильевна, вы правы. Действительно стоит подумать о смене деятельности.
Она растерялась — явно ожидала другой реакции.
— Да.. ну.. я же не хотела тебя обидеть..
— И не обидели. Спасибо за совет.
Домой я ехала с легким сердцем. За окном электрички мелькали знакомые пейзажи, но теперь они казались не рутинной дорогой на работу и обратно, а просто красивыми видами. Я больше не была привязана к городу необходимостью каждый день туда ездить. Я была свободна.
У калитки меня ждал Иван. В руках у него была небольшая сумка.
— Как дела? — спросил он, внимательно вглядываясь в мое лицо.
— Отлично, — сказала я и почувствовала, что действительно так и есть. — Я уволилась.
Он остановился как вкопанный.
— Уволились? Совсем?
— Совсем. Подала заявление по собственному желанию.
Иван молчал, обдумывая услышанное.
— И как себя чувствуете?
— Свободной, — ответила я без колебаний. — Впервые за много лет — свободной.
Он медленно кивнул.
— Понимаю. Иногда надо сжечь мосты, чтобы перестать искать дорогу назад.
Мы прошли в дом. Я заварила чай, он достал из сумки термос с супом.
— Борщ, — пояснил он. — Сам варил. Подумал, что после трудного дня вам готовить не захочется.