Страница 26 из 42
— Послушайте меня внимательно, — сказала я тихо, но очень отчетливо. — Если вы еще раз позволите себе подобные высказывания в мой адрес, я обращусь к Ольге Петровне с официальной жалобой. За создание неблагоприятной рабочей обстановки и моральное давление на коллегу. Поняли?
Марина Васильевна попятилась, но не сдалась.
— Да ты.. ты же.. — она задыхалась от злости. — Еще и угрожаешь! Ну ничего, ничего! Посмотрим, кого из нас тут слушать будут!
Она развернулась и ушла, но я понимала, что это только начало. Теперь она будет делать все, чтобы превратить мою работу в ад. И у нее есть для этого повод — сплетни, которые распустил Петр.
К концу дня я чувствовала себя совершенно разбитой. Не от работы — от этой отравленной атмосферы, от косых взглядов, от необходимости постоянно держать оборону. Домой я ехала с тяжелым сердцем.
Иван ждал меня у калитки. Он сразу заметил мое состояние.
— Что случилось? — спросил он без предисловий.
Я рассказала ему о прошедшем дне, не скрывая ничего. О сплетнях, о Марине Васильевне, о том, что моя карьера, скорее всего, закончена, не успев толком начаться. Иван слушал молча, лишь изредка кивая.
— Подлец, — коротко сказал он, когда я закончила. — Надо же было так опуститься.
— Я не знаю, что теперь делать, — призналась я. — Терпеть эту травлю.. Марина Васильевна теперь будет придираться к каждому моему шагу.
— А зачем терпеть? — удивился Иван. — Кто сказал, что надо терпеть?
— Но что я могу сделать? Если начальство поверило сплетням..
— Не поверило, — возразил он. — Ваша Ольга Петровна вас защищала, правильно?
— Да, но..
— Значит, дело не в начальстве. Дело в том, что один придурок решил вам насолить, а другая завистливая особа решила этим воспользоваться. Но у каждой проблемы есть решение.
— Какое решение?
Иван помолчал, что-то обдумывая.
— Пока не скажу. Но знайте — не дам вас в обиду. Никому не дам.
В его голосе была такая уверенность, что на душе стало легче. Рядом с этим человеком я чувствовала себя не беспомощной жертвой обстоятельств, а женщиной, у которой есть защита и поддержка.
— Спасибо, — сказала я тихо.
— Не за что. А сейчас идемте чай пить. И никаких грустных мыслей. У нас есть планы на вечер.
— Какие планы?
— Будем полки вешать в вашей комнате. Помните, мы на выходных мерили? Я направляющие уже купил.
Мне стало смешно. Вот так просто — от служебных интриг к полкам в спальне. От высоких материй к обычным, человеческим делам. И почему-то эта простота успокаивала больше любых утешений.
Мы провели вечер за спокойной домашней работой. Иван объяснял мне, как правильно размечать стену, как найти несущий брус, как выровнять полку по уровню. Я слушала внимательно, запоминала. Каждый новый навык был еще одним кирпичиком в фундаменте моей независимости.
— Вы быстро учитесь, — сказал он, когда мы закончили. — У вас руки к делу приспособлены.
— Раньше я этого не знала, — призналась я. — Думала, что неспособна ни к чему практическому.
— Думали, или вам говорили?
Я задумалась. Кто мне говорил, что у меня руки не из того места растут? Кто внушил, что мое место — за книгами, а не за станком или верстаком? Петр. Всегда Петр. Он любил подчеркивать мою «интеллектуальность» и «непрактичность». Говорил, что это мило и трогательно — такая беспомощная умница.
— Говорили, — честно ответила я. — Всегда говорили.
— А кто говорил, тот сам что-нибудь руками делал?
Я рассмеялась. Петр за всю нашу совместную жизнь не вбил ни одного гвоздя. Любую поломку он встречал долгими рассуждениями о некачественной современной технике, а потом вызывал мастера.
— Нет, не делал.
— Вот и не верьте таким советчикам. Человек не может знать, на что способен, пока не попробует. А вы пробуете — и у вас получается.
Эти слова отозвались во мне тепло. Да, у меня получается. Я научилась топить печь, чистить рыбу, повесить полку. Мелочи? Может быть. Но эти мелочи складывались в ощущение собственной состоятельности.
— Иван, — сказала я, когда он собирался уходить, — а что вы имели в виду, когда говорили о решении проблемы с работой?
Он остановился в дверях.
— Поговорю с людьми. Узнаю, кто и что говорит. А потом решим, как лучше поступить.
— Но вы же не можете..
— Могу, — сказал он, голосом не терпящим возражений.
После его ухода я долго сидела на кухне, попивая остывший чай и думая о прошедшем дне. Петр добился своего — испортил мне репутацию на работе, сделал положение невыносимым. Но почему-то я не чувствовала себя побежденной. Напротив, была какая-то злая решимость довести дело до конца.
Пусть он думает, что может меня сломать клеветой и интригами. Пусть Марина Васильевна строит планы на мое место. Я справлюсь.
#дружеская рекомендация
Дорогие читатели, приглашаю вас в новую историю Ники Никольской
"Мой приговор — месть"
Мой муж цинично объявляет мне о своей молодой любовнице. Он ждет слез и покорности, но я — не жертва.
Я не ухожу из дома, собрав вещи, а выгоняю его и принимаю его вызов.
Он захотел войны?!
Она будет!
Я намерена отомстить мужу за его предательство и лишить самого дорогого, что у него есть.
— Нам нужно поговорить, — я откладываю бумаги. Поднимаю голову. Краем глаза вижу, как в дверном проеме возникает его тень.
— Говори. Я слушаю.
— У меня есть другая женщина, — слова падают, как камни, в тишину. — Молодая. Моя новая ассистентка.
— Сколько ей? — тишина. — Возраст, Костя? Сколько лет твоей молодой ассистентке?
Он пожимает плечами, легкая усмешка поднимает уголки его губ. Он чувствует себя хозяином положения.
— Двадцать четыре, — Костя делает паузу, наслаждаясь эффектом. — Совсем еще девчонка. Не то, что..
Его взгляд скользит по мне, оценивающе, словно сравнивая.
— Ты бы знала, какое у нее аппетитное гибкое тело, как у тебя раньше.
ЧИТАТЬ ЗДЕСЬ