Туда и обратно

Для одного рай — это тихий дом, жена, дети, спокойная работа, отсутствие всяких потрясений и когда сегодняшний день в точности повторяет вчерашний. Для другого — вечная битва, походы, реки крови, адреналин, плещущийся в крови, пир на пепелище захваченного изгоном городка. Для третьего — стол, ломящийся от яств, бездонная бочка вина и красивая, не знающая отказа, женщина под боком. Для четвёртого, такие тоже есть, — библиотека без конца и края, возможность впитывать новые знания, развивать свои магические силы, постигать тайны природы. А для пятого раем будет как раз отсутствие всех вышеназванных людей с их домами, битвами и библиотеками, только тишина и спокойствие. Попробуй свари один котёл блаженства на всех — нельзя, как сказал классик, впрячь в одну повозку коня и трепетную лань.

Задачка выходила поистине — забавный получился каламбур — адской, и Алсер бился над ней уже не первый месяц без особого прогресса. Впрочем, было в этом даже что-то притягательное, вызов, достойный бога: будем честны, большая часть поступавших Алсеру молитв от последователей были довольно тривиальными и не требующими божественной фантазии. Молодой бог как раз обдумывал, нельзя ли сделать рай не единым местом, неким многоплановым пространством со своей идеальной ячейкой для каждого праведника, когда всё разом отошло на второй план.

Потому что он вдруг перестал чувствовать своего аватара.

Связь не оборвалась, телесная оболочка его человеческой половины не была уничтожена, просто… Он перестал ощущаться в зоне доступа. И это встревожило молодого бога сильнее, чем он сам от себя ожидал.

Потому что аватар нужен был ему отнюдь не только — хотя, конечно, и это тоже — как рабочие руки в мире живых. Не только затем, чтобы бегать по подземельям и выполнять божественные квесты, решать проблемы, которые богу самому улаживать несподручно. Аватар был его связью с миром живых, своеобразным якорем, который напоминал богу о том, кем он был когда-то. И якорь этот только что ушёл в режим «абонент не отвечает».

Быть может, думал Алсер, вглядываясь в уходящую куда-то вглубь остатков Мёртвого города нить, когда-нибудь он и вправду сумеет отбросить всё человеческое. Перерасти это, отбросить, как ящерица старую ненужную уже кожу. Стать наконец настоящей высшей сущностью — без имени, придуманного второпях, без лишних воспоминаний о человеческой жизни, без этой странной нерациональной привязанности к одному графу, которым он сам когда-то был, и который сейчас шлялся где-то по катакомбам. Пойти дальше.

Но не сейчас.