Страница 18 из 87
Глава 6
Следующим утром, протирая пыль с книжных полок в лавке, Доли напевала под нос весёлую песенку, которую услышала от барда на углу улицы рядом с рынком. В данный момент она занималась уборкой тех полок, до которых могла без труда дотянуться рукой, поскольку для всего, что выше, ей понадобилась бы стремянка. Бывало, что до уборки верхних полок первым добирался сам Вердрет.
В её голове всплыло воспоминание о вчерашнем визите к Сарсону. Он запомнил и её имя, и фамилию. Это могло значить одно из двух: либо у него отличная память, либо в первую встречу она произвела на него впечатление.
Доли предпочла не думать о том, что она тогда едва не плюхнулась на пол. Куда больше ей нравилось вспоминать, как он поймал её своим хвостом.
Хотелось надеяться, что Сарсону она запомнилась именно по второй причине. На фоне радостного трепета все остальные её переживания разом померкли. Им было не затмить мечтательный образ пикника с Сарсоном на лугу.
– Что за повод для радости? – Раздавшийся внезапно из-за спины женский голос отвлёк дварфийку от строительства сладких воздушных замков.
– О звёзды! – Перьевая метёлка, которую Доли держала в руках и от испуга подкинула, взлетела высоко в воздух, а потом с глухим стуком упала на пол, отчего поднялось небольшое облачко пыли. Рука инстинктивно потянулась к груди – там, перекинутая через плечо, расположилась тканевая обвязка. В прошлом месяце Доли сшила себе новое платье в фиолетовую и белую клетку, и утром ей показалось отличной идеей смастерить обвязку из остатков ткани. Сочетание белого и фиолетового красиво дополняло платье цвета лесной зелени, которое она сегодня надела. Внутри ткани – в тепле и безопасности – было надёжно спрятано драконье яйцо.
За ночь образовалась третья трещина, и теперь она неумолимо ползла по боку розового яйца, приближая миг, когда вылупится дракон.
Доли развернулась на каблуках к Тэнье, остановившейся всего в нескольких шагах от входа в лавку с корзиной в руках. Дневной свет падал на её короткие, достававшие до подбородка рыжеватые волосы, создавая лёгкий ореол сияния. Эльфийка почти всегда одевалась просто, не слишком отличаясь стилем от Джез. Хотя в гардеробе фенеки было больше кожаной одежды.
Сегодняшний день не стал исключением: Тэнья надела лёгкую белую рубашку, заправила её в обычные коричневые широкие брюки с вместительными карманами и подчеркнула талию ремнём.
– Прости, не хотела тебя напугать, – улыбнулась Тэнья. Её зелёные глаза блеснули весельем, какое она не могла себе позволить в то время, когда они только познакомились на Ланхеймском Турнире пекарей.
Тэнья была признанным пекарем королевства эльфов и обошла Арлету в финальном этапе Турнира. Однако она ненавидела жизнь, которую вела в Ланхейме, где на неё давили постоянные ожидания брата, пытавшегося заставить её быть той, кем она на самом деле не являлась. Это мучило её, поэтому после Турнира Тэнья забрала свой выигрыш, приехала в Аденашир, купила пекарню для Арлеты, потому что считала, что первое место должно было достаться девушке, и затем они стали деловыми партнёрами.
Доли понимала, что значит чувствовать себя вынужденной быть кем-то, кем ты не являешься.
– О, – Доли вернула на лицо дружелюбную улыбку и, подняв метёлку с пола, вскинула её высоко над головой, как приз, – ничего, я просто задумалась о своём.
– Ну, – Тэнья шагнула к ней, – будь это связано с приездом твоей семьи, вероятно, мотив был бы не таким жизнерадостным, не так ли?
Доли закатила глаза:
– Джез рассказала тебе о визите моих родителей?
– Верно. – Тэнья села на одну из удобных табуреток в центре зала и поставила корзину себе на колени, складывая ладони на ручке. – Кстати, о Джез… – Она посмотрела на лестницу, ведущую в квартиру Джез и Доли. – Она наверху?
Доли ласково погладила яйцо сквозь ткань обвязки.
– Джез нужно было отдохнуть от общества, так что она отправилась на рыбалку с первыми лучами солнца. – Дварфийка нашла взглядом большие отдельно стоящие часы у одной из стен. – Должна скоро вернуться. Она согласилась подменить меня до конца смены, чтобы я успела подготовиться к встрече с родителями, которые приедут примерно во второй половине дня.
На лице Тэньи отразилось разочарование, и в Доли вспыхнуло острое желание как-нибудь подбодрить её.
– Ты всегда можешь зайти немного позже… или давай я передам ей корзину с… чем бы там ни было.
Тэнья пожала плечами:
– Это всего лишь пирог с красным апельсином, над рецептом которого я сегодня экспериментировала. Хотела узнать её мнение.
Доли вспомнилось, что Джез пекла апельсиновый хлеб на одном из этапов Турнира. Ей, должно быть, нравился цитрусовый вкус, что, наверное, не осталось незамеченным Тэньей.
Или это простое старое доброе совпадение.
– Ну ты можешь подняться и оставить на кухне… или прийти попозже, – звенящим от лёгкого волнения голосом предложила Доли, обмахиваясь свободной рукой, как веером. Ветерок ласково ерошил завитки локонов, спадающие на её лоб.
Эльфийка задумчиво поджала губы.
– Пойду отнесу к вам на кухню.
– Милости прошу. – Доли приподняла уголки губ и жестом указала на лестницу. Все её мысли были заняты апельсиновым пирогом.
Тэнья кивнула и уже повернулась, чтобы уйти, как дварфийка остановила её, спросив:
– А можно мне тоже попробовать? После Джез, конечно.
– О, конечно. – Тэнья обернулась на неё через плечо. – Буду только рада. На мой вкус, ему чего-то не хватает, так что любое мнение будет для меня ценно.
Доли проводила поднявшуюся по лестнице эльфийку взглядом, а затем вернулась к своему занятию. Несколько мгновений спустя дверь лавки распахнулась, и колокольчик над ней пронзительно зазвенел. На этот раз дварфийка даже не вздрогнула.
До тех пор пока не обернулась и не увидела своих родителей.
Джингрилин и Ульдрик Баттербэкл. Во всей своей ослепительной красе.
Или, надо сказать, ослепляющей. Дневной свет, который создал едва заметный ореол сияния вокруг волос Тэньи, теперь отражался от украшений, которые носили родители Доли. Драгоценные камни ярко сверкали в солнечных лучах. Вьющиеся тёмные волосы Джингрилин, собранные на затылке золотистой лентой, украшал большой гребень с рубином. Борода Ульдрика была заплетена в косы, мочки ушей оттягивали золотые серьги, а на каждом пальце красовались кольца с драгоценными камнями. Свет красиво играл на тёмного, как у дочери, оттенка коже.