Страница 93 из 130
– Может, проще притопить в этой речке? – буркнула я. – Смотри, тоже помогает. – Я даже не заметила, как сказала это, пытаясь отжать тяжёлую ткань, пока не почувствовала взгляды всей команды, что собралась на берегу.
Что, слишком дерзко перечить капитану?
– Кажется, кому-то и впрямь стоит пойти на практику контроля собственного языка, – проговорил Ильхас с угрозой, но в его голосе прозвучало скорее коварство. Он потянулся и небрежно кинул отжатую рубашку в таз, демонстрируя свою силу и ловкость. – Думаю, Удав тут будет лучший: умеет укорачивать лишнее. Впрочем, нас ждёт это на посвящении.
Тьяра фыркнула себе под нос.
– Это ты пытаешься обвинить Кейсару в несдержанности? – вмешалась она, не отрываясь от работы. – Ты, который не может провести и несколько мгновений без колкостей?
Ого, кажется, Тьяра впервые встала на мою сторону. Если, конечно, это не ревность… Он явно ей нравился, только вот будто сам Ильхас этого и не замечал.
Но показалось, что ей моё упрямство перед де Торном даже понравилось. Может, я завоевала этим хоть долю уважения? Хотя едва ли: судя по её словам в пещере, для Тьяры быть частью ивварской армии – почётно, что стать одной из Соколов Сиркха едва ли не её мечта. Но всё же…
– Вот поэтому я здесь, среди вас, смертных, – подвёл итог Ильхас, выпрямляясь.
Джан, молча взявшийся за дело, усмехнулся:
– Значит, мы смертные, а ты кто? Божественное наказание за наши грехи?
– Я – глас Четверых, который развлекает вас, пока вы стираете бельё, – с достоинством заявил Ильхас.
– Хороший бы из тебя бог получился, – пробормотал кто-то из команды.
– Бог сарказма и случайных пакостей? – уточнила Аиша, усаживаясь на камень и вступая в разговор.
Её тёмные волосы контрастно смотрелись на фоне сидящего за ней Ильхаса, а крепкие руки быстро и ловко отжимали очередную тряпку. Легко было представить, как этими руками она так же ловко метает кинжалы и чертит символы на даори.
Она тоже явно не из тех, кто пойдёт против Сиркха.
– А почему бы и нет? Боги любят веселье, иначе зачем они нас создали?
– Четверо богов сейчас на тебя смотрят, и, мне кажется, ты им не очень нравишься, – заметила я, отжимая рубашку.
– А мне кажется, они меня обожают, – ухмыльнулся он. – Просто ты не видишь.
Какой же дурак! И всё же с усилием и ощутимым облегчением я выдохнула, когда поняла, что никто не собирается объявлять мне войну за это наказание. И будто бы даже наоборот… всем нравилось то, что происходит! Хотя это обременение крадёт у них свободное время, которое они могли посвятить отдыху.
Ох уж этот Кьестен! Интересно, кто-нибудь слышал, как я пожелала ему смерти? И есть ли тут те, кто тоже, как и Мэй, готовы устроить заговор по свержению власти императора и дарханов?
Я опасалась рассматривать на этот счёт всех собравшихся и вцепилась в ткань так, будто могла выжать из неё всю свою злость.
– Давай помогу, – предложил Арден, неожиданно зашедший босиком в воду.
Он схватил второй край длинной простыни, которую я неумело возила в воде, и удержал с одного края, пока я схватилась за второй. А потом ловко и быстро скрутил свою часть и начал выжимать так, что холодная вода потоком хлынула обратно в реку.
На его лице щетина уже превращалась в короткую бороду, и под ней стала видна добрая насмешка, когда Арден забрал у меня полотно и быстро и ловко сложил в таз.
– Чувствуется, у тебя большой опыт, – наконец улыбнулась я.
И украдкой оглянулась, заметив, что Ильхас каким-то образом превратил унылую стирку в развлечение – и вот уже другие скорее хихикают, чем злятся. Похоже, я его недооценивала как капитана нашей команды, он и впрямь влияет на них, пусть даже своей дуростью и паясничаньем.
И похоже, я сама впервые за долгое время позволила себе открыто улыбаться и даже смеяться. Может быть, Мэй права и я смогу найти здесь… друзей?
– О да, – усмехнулась Тьяра, приподняв голову. – Он у нас самый опытный. Его ссылали сюда раз пять или шесть, верно, Железный Арден?
– Семь, – скромно поправил её Арден и, бросив первую чистую ткань в таз, потянулся за следующей. – Кажется, они ещё не поверили до конца, что холодной водой меня не испугать.
Я с содроганием смотрела на то, как он стоит босыми ногами в воде – и даже густая поросль на голенях едва ли защищала от холода реки. Но Арден был уже почти полностью обученный маг, а значит, хорошо умел управлять своим телом – и мог даже не мёрзнуть?
Хотелось бы так, но увы, мне подчинялся только огонь, а не скорость крови в жилах, иначе я бы запросто научила себя сдерживаться и не мёрзнуть здешними ночами.
– За что же тебя? – вскинула я голову, щурясь на большое лицо здоровяка, вместе с которым мне вскоре предстоит защищать нашу Искру в игре.
Этот человек казался самым терпеливым и невозмутимым среди нас.
– О, это отдельная история, – протянул Ильхас, который, конечно, в каждой бочке затычка. – Он, можно сказать, жертва собственной доброты. Каждый раз так боится своей силы, что неизменно получает в нос. Видишь, какой красавец?
Нос у Ардена и впрямь был большой и горбатый, но думалось, что это скорее наследственная черта, чем из-за проигрыша в драке. Он усмехнулся:
– Иногда говорят, что я не пользуюсь всем своим потенциалом. И отправляют подумать над этим к реке. Мол, что было бы, если бы бурный поток преградила плотина. А ещё раньше наш «Медведь» де Хальт очень не любил, когда я пропускал его занятия. Мне просто плохо даётся история, совершенно не запоминаю даты, – бросил Арден на меня задумчивый взгляд, сощурив и без того небольшие глаза, и пожал плечами.
Мне сентар де Хальт нравился, на мой взгляд, он обладал талантом превращать сухие факты исторических событий в целое театральное представление. Если бы здесь проводили спектакли, он бы точно мог стать постановщиком. А я бы, быть может, даже сыграла одну из ролей.
– Арден – это наш моральный компас, – добавила Тьяра, вытягивая рубашку из воды. Кажется, ей понравилось меня поучать, и она вошла в роль наставницы: – Его отправляют сюда за излишнюю мягкость, а не за грубость, как остальных. Но знаешь, что забавно? – Она прищурилась, бросая на Ардена оценивающий взгляд. – Он всё равно сильнее нас всех. И даже когда его за это наказывают, он остаётся собой.
– Глубокомысленно, Тьяра, – хмыкнул Ильхас, снова привлекая к себе внимание. – Но не кажется ли вам, что если наказывать за доброту, то меня давно должны были увековечить в легендах за мою щедрость?