Страница 67 из 130
Мимоходом Мэй обронила, что связи любовного характера между учениками, не прошедшими посвящение, здесь, мягко говоря, не приветствуются. По кодексу ордена дарханов запрещено вступать в отношения, которые могут отвлекать от служения. Всё время и энергию нам стоило посвящать Четырём богам, а не интрижкам, роняющим нас со ступеней, идущих к вечности, во тьму хаоса.
Но, кажется, старшим ученикам на эти запреты было всё равно. Они, уже предчувствующие свободу, готовы были рисковать.
– Думаю, меня не возьмут на состязания. Не знаю, что там нужно делать, но у меня ещё плохо с даром, – приглушённо пробормотала я Мэй.
То, как всё снова едва не вспыхнуло в келье, перед тем как она постучалась, говорило само за себя.
– Стихийный дар – редкость, ты точно будешь участвовать, – чутко уловила мои сомнения Тьяра и ответила серьёзно: – Только вот для кого-то это может стать проблемой. Для того, кого назначат в твою команду, например.
– Да что вообще нужно делать? – взмолилась уже я, оглядываясь по сторонам и не понимая, может ли кто-то пояснить и развеять этот вечный туман.
– Доказать императору, что ты достойна быть здесь, – отозвался Ильхас с вызовом. – Это лишь кажется игрой, но суть гораздо глубже. Потребуется показать всю твою силу и преданность богам. У нас будет всего две стороны, и обе должны преодолеть не только сопротивление противника, но и… себя. Главная цель – захват Искры противника. Но в борьбе за цель легко упустить своё. Состязание не для слабых духом. – Он сделал глоток.
– Сильнейших забирают в особый отряд армии, это «Соколы Сиркха», – подтвердила Тьяра, кивнув. Светлые волосы скользнули по её крепкому плечу. – И в этом году туда будет новый отбор.
Я уже слышала на занятиях, что Сокол – тотем Метта, бога, который благоволит всем одарённым. У дарханов считалось, что все, кто обладает способностью к магии, уже находятся на уровне третьего бога, на уровне разума.
– И ты хочешь туда попасть, верно? – уточнила я, стараясь, чтобы мой голос прозвучал без фальшивых нот.
– Все хотят попасть туда, – хмыкнула Тьяра. – Это лучшие из лучших. Те, кому благоволят боги. У тебя не будет выбора, если ты окажешься среди них, это священная миссия… вообще-то, – добавила она в конце, не преминув упрекнуть меня в незнании обычаев и самых основ. – И да, это – огромная честь.
Предпочла бы остаться бесчестной и незаметной, но боги, кажется, не спрашивают моего мнения. Я отвернулась, тоскливо бросив взгляд на выход. Мне здесь не рады. Глупо было надеяться, что в один прекрасный вечер одиночество я смогу легко сменить на крепкую дружбу или хотя бы развею тоску…
– Твой брат был в этом отряде, – внезапно добавила Тьяра, бросив на меня внимательный взгляд: на сей раз без насмешки или попытки задеть, скорее с большой долей любопытства.
– Вот как… – только и выдохнула я.
Спросить хотелось о многом, но едва ли мне скажут правду или откровенно поговорят о прошлом.
– Но он потерял всё, когда ввязался в потасовку, – подлил масла в огонь Ильхас. – Потому что его выдержка оказалась не такой уж железной.
– Уж не с тобой ли он поспорил? – напряглась я.
Разговор хотелось свернуть: я не собиралась при всех обсуждать и уж тем более осуждать своего брата! И кто из собравшихся скажет мне правду?! Если каждый здесь видится мне в первую очередь врагом, и уже во вторую – осуждённым на такую же изнурительную учёбу и борьбу, что и я?
– Не-а. Не со мной. – Ильхас хмыкнул. – Это были парни с его потока. Он та-ак легко поддался на провокацию, что это было даже странным…
– Я не хочу об этом говорить, – поставила я всё же точку и поднялась с места.
Мэй увязалась следом, уговаривая не злиться и обещая перевести тему. Мы отошли от огня, который, словно моя злая часть, усиливал бурю внутри, и я продолжала спорить с ней, но в конце концов Мэй уговорила съесть горячих картофелин, которые они взяли на кухне и запекли прямо в углях, и познакомиться с адептами её потока. Она ненадолго отошла, и я оглянулась.
Тоска и боль внутри тлели, должно быть, как угли в ночи, – и на этот огонь всё же притянулся Ильхас, подойдя ко мне, когда я осталась одна.
– Я знаю, ты хочешь услышать правду.
– Ты слишком много на себя берёшь, Ильхас. Не кажется?
– Это правда, – склонил он голову с откровенной улыбкой. – Такова моя судьба. Много на себя брать, потому что это мне позволили боги. Как и тебе, принцесса с Юга. Разве ты сама это не чувствуешь?
– Нет!
– Тебе дали стихийный дар…
– Который я ненавижу, – процедила я едва слышно, – потому что из-за него я здесь, а не со своей семьёй. Потому что из-за него у меня ожоги на половине спины. Я бы с радостью приняла обычный дар или была вовсе без него, но… «так велели боги», – повторила я любимые слова императора, стараясь не звучать слишком ядовито.
– Ты просто боишься той силы, что в тебе есть, – усмехнулся Ильхас, оттесняя меня к стене пещеры. – Это нормально в начале обучения. Мы все когда-то боялись самих себя. Надо просто… узнать себя лучше…
– Только не говори, что в этом мне поможешь именно ты, – улыбнулась я в ответ, отступая и незаметно стискивая пальцы в кулаки.
Брат приучил меня отстаивать свои права, и вот сейчас, кажется, самое время. Струйка холодного пота потекла по позвоночнику. Здесь много людей, он не посмеет ничего сделать – но внезапно я поняла, что, вместо того чтобы сбежать или ударить его первой, хотя бы словом, я замираю, не в силах сдвинуться с места.
Я почувствовала такое жжение в ладонях, что принялась их чесать, чтобы унять жар.
Казалось, ещё немного – и вспыхнут даже эти камни. Физическая боль скрутила нутро, будто, чем сильнее я пытаюсь удержать в себе огонь, тем стремительней разрушаются мои границы. Я даже представила, как вспыхивает моё одеяние – и эта картина заставила поморщиться от почти ощутимой боли ползущего по коже огня.
Несправедливость била по мне яростью. Но я здесь, среди дарханов – и должна сдержаться, чтобы не устроить новую катастрофу.
– Твоя мать рождена без дара. Но твоему брату и тебе он достался сполна. Удивительно, правда? И ещё более удивительно, почему за эту правду о том, что его мать – не благословлена богами, Тавиан готов был убивать.
Ильхас усмехнулся и повернулся, чтобы уйти, и я не сдержалась, схватила его за плечо и бросила, пока мы были наедине и нас никто не слышал:
– И что он сделал?