Страница 61 из 130
– Отойдите, сента, – обратился притворно-вежливо на ивварском один.
Женщину оттолкнули довольно грубо, и я уже хотела вмешаться, чтобы заступиться за неё, но седоволосая сента действовала решительно.
– Он же истекает кровью!
– Конечно. На войне люди получают раны, – охладил её пыл тот дархан, что шёл справа от телеги, а потом бросил и на меня резкий взгляд, как удар хлыста, будто и меня хотел оттолкнуть. – Удивительно, правда? Ступайте прочь.
Казалось, она готова броситься к раненому и лично вытащить его с того света. Он явно был ей дорог! Но как будто дарханы не просто не желали помощи, но ждали, что и де Инес, и я уберёмся с их дороги и не станем трезвонить всем о том, что случилось.
– Я могу принести бинты и перевязать, – бросила сента де Инес, и покраснела под взглядами дарханов, отступая.
– У вас нет дара, сагнатт! И так ему уже не помочь, эта рана связана с магией, о которой вы понятия не имеете, – отозвался второй грубо. – Ступайте, сента де Инес, к вашим книгам! – В уважительном обращении к любой женщине, принятом в Ивваре, не прозвучало и капли уважения. – Приносите хоть какую-то пользу.
Хранительница библиотеки ещё сделала несколько шагов вслед за телегой, прижав руки к груди. Я заметила в её глазах слёзы, красивые, хоть и немолодые губы, поджались, сдерживая эмоции. Обернувшись на меня, она ничего не сказала.
– Сента де Инес, – подошла я наконец, закутавшись в верхнюю накидку и ёжась от ночной ещё прохлады. – Мне жаль… Почему они так грубы с вами?
– Я не маг и дарханкой мне никогда не стать, – пожала плечами хранительница. – Всё, что я могу – служить Четырём богам так, как умею. И молиться, чтобы моих близких они пощадили и уберегли, пусть даже у них и без меня больше силы и власти.
– Я как раз хотела подняться к храму. Пойдёте?
Сента де Инес кивнула мне рассеянно, но всё же спорить не стала – и мы, пройдя по широкой белокаменной улице, принялись подниматься по самой длинной на свете лестнице к храму Четырёх богов, стараясь не думать о том, чему сейчас стали свидетельницами.
В храме было пустынно и тихо: тусклый утренний свет лился из больших окон. Служителей ещё не было, и мы остались предоставлены сами себе. Долгое время молчали, опустившись на мягкий ковёр, расстеленный для молитв в главном зале.
Убранство храма Четырёх богов всегда было простым: всё подчинялось строгой иерархии богов: от младшего Ойгона к старшему Скадо – их лики смотрели на нас с четырёх стен. Обычно на лицах богов читалась божественная мудрость и тихий незримый свет – это готова была признать даже я! – но сейчас я чувствовала давящее осуждение.
Осуждение за то, что я осуждаю императора, избранника этих самых богов.
Всё эта война, которую ведёт император уже двадцать лет. И эти дарханы. Они ни во что не ставят тех, кто не обладает способностью к магии! У нас так не было. Неужели мне суждено стать одной из них – и делить людей на угодных богам… и простых слуг?
– Уверена, ему помогут, – заговорила я тихо, чтобы отвлечься от своих мыслей.
– Конечно, – проговорила сента де Инес с лёгким кашлем. – В руках дарханов огромная власть… над нашими жизнями.
– Неужели все здесь считают их учение и их уроки единственно верными?
– Что ты имеешь в виду? – насторожилась сента де Инес.
– Да я просто… – Я тяжело вздохнула. – Мне здесь трудно. И одиноко. Кажется, будто никто на самом деле меня и не слышит. Что, если такой подход к обучению и вовсе ложный? Как и это деление на одарённых и простых людей. Мне кажется, боги не должны делить нас так.
Мысль о том, что моя мама, как и сента де Инес, вовсе не обладает даром и должна считаться в наше время той, кто стоит на ступень ниже, вызывала во мне протест. Она ничуть не уступает ни умом, ни тонкостью, ни своей жизненной мудростью тем, кто одарён богами.
– Тише, девочка. Именно за такие мысли и мог пострадать мой племянник.
– Что вы имеете в виду?
Сента де Инес молча покачала головой, давая понять, что не готова развивать эту тему. Я поджала губы. Бьёрн уже предупреждал меня не говорить здесь слишком много.
Неужели ранение племянник Инес получил не на войне, а за предательство императора? Неужели здесь есть ещё хоть кто-то, кто сомневается в императоре? И вряд ли это хранительница библиотеки.
Если при первой встрече я была совсем слаба и растерянна и считала сенту де Инес одной из наставниц, то теперь, проведя уже не одну неделю в монастыре, начала понимать, что не она здесь имеет власть. Да, она много знает, она читает и имеет доступ ко всем книгам дарханов, но явно слишком осторожна и покорна, чтобы попробовать что-то изменить.
Я вспомнила наш первый разговор.
Это не равнодушие. Это свобода выбора – пространство для твоих уроков… Мир отражает тебе твоё настроение, не правда ли? Очень наглядно. Чем больше неприятие у тебя – тем больше он отторгает в ответ.
Отвергая существующий порядок, я рискую привести к тому, что мир снова будет отвергать меня. Это я уже испытала на себе – и убедилась, что действовать можно иначе. Но что, если исходить не из противостояния, а из желания принести в мир немного больше… света? Любви?
Пока эти сумбурные мысли не приводили меня ни к каким выводам. Я слишком мало знала, чтобы действовать, но зародившиеся сомнения крепли. Я плохо представляла себе, что вообще могу сделать и что именно хочу – кроме того, чтобы вернуться домой и вновь увидеть семью и… Арона, – но, наверное, знать, что не все здесь согласны с этим порядком, уже помогло бы мне жить дальше.
Может, о чём-то таком я смогу поговорить с Бьёрном? Но стоило вспомнить тот первый день в монастыре, его просьбу перейти на ивварский и потише возмущаться, как эта мысль показалась мне ненадёжной. Он дархан. Наставник. Наивно думать, что он может идти против императора и его безраздельной власти.
Колкое одиночество поцарапало сердце, стало зябко. Какая же я глупая. Этот монастырь перевернёт мою душу и вскоре наверняка сделает такую же верную последовательницу Четырёх богов и императора.
Я сжала руки, лежащие на коленях, в кулаки.
* * *
Этим утром после завтрака нам дали немного времени – сента Сейна-Алдрия, преподающая нам даори, самая молодая из наставников, светловолосая и высокая, куда-то уехала на несколько дней. Я ждала, что нас отправят на полезные работы или снова заставят тренироваться, но внезапно нас отпустили…
– Пойдём за мной! – скомандовала Мэй, окинув взглядом мой явно невесёлый вид.