Страница 60 из 130
Недели интенсивных тренировок и занятий потянулись одна за другой. Помимо утренней практики, на которую я по-прежнему торопилась прийти первой и выполнить всё так безукоризненно, чтобы учитель не посмел тронуть, у нас проходили настоящие испытания на прочность.
Нас заставляли не просто разогревать мышцы и выдерживать долгое замирание на скалах, но и бежать немалые расстояния по пустынному нагорью за монастырём, отжиматься, повторять боевые стойки и отрабатывать удары на уроках военного искусства, на которые обязаны были ходить как юноши, так и девушки – и спуску не давали никому. Никаких исключений. Всё во имя Ойгона, покровителя тела, силы и здоровья.
– Ну что, дети хаоса и юные души. Готовы к новым испытаниям? Впрочем, мне не важно, – усмехался наставник сентар де Торн. – Запомните, а лучше вбейте себе в головы, что всё начинается с основ. Ойгон – наш важнейший проводник связи с великим Духом. Именно он поддерживает гармонию между телесной и духовной сторонами существования… Ильхас, ещё слово – и отправишься со скалы головой вниз, – не меняя интонации, продолжал учитель. – Тела у нас одни, и надо ими дорожить, как бесценным даром, – это я, старик, говорю, вспомните потом. И в этом Ойгон – лучший союзник. Так что не вздумайте его недооценивать, а то однажды потеряете границы – и не вспомните, кто вы и откуда взялись. А ну за дело!
«Старик» на деле оказался сильнее всех нас: я иногда не верила своим глазам, что в таком возрасте можно двигаться так стремительно и резко – и так владеть своим телом.
Казалось, эта тяжелая изнурительная работа над собой нужна не столько для крепости тела и духа, сколько для того, чтобы у нас просто не оставалось сил думать о чём-либо, кроме тренировок и учёбы. Я вспоминала, как после возвращения от дарханов Тавиан показался мне гораздо крупнее и сильнее – но списала это на то, что мы просто слишком долго не виделись. Однако теперь я начала понимать… Здесь невозможно было остаться прежним. И ты либо сломаешься, либо станешь крепче, как ствол молодого тростника – хлёсткий и гибкий.
У меня болели все мышцы, даже те, о которых я не знала. Первые дни меня преследовала навязчивая идея снова прийти к Бьёрну за помощью, пожаловаться на непроходящую боль, но, вспоминая его насмешки, я со вздохом отказывалась от этой идеи. Он никак не поможет мне. Он не владеет стихийной магией и не поможет в обучении. Он вообще… нужен был лишь для того, чтобы привезти меня к дарханам, это я навоображала себе более важную связь.
Правда, тут же вспомнился его проникновенный голос и то, с какой нежностью он взял за руку с предложением обращаться за помощью. Он играет со мной? Насмехается и вновь становится ближе, демонстрирует заботу, а потом ставит на место, выстраивая между нами невидимую границу. Но это, может, и к лучшему. Мне хватило одного нарушения правил в отношениях с учителем.
Эти мысли и злость, вспыхивающая внутри, помогали в тренировках: я будто смогла научиться кидать всю силу этого огня в занятия, вкладывать в удары по набитым соломой манекенам на отработке ударов и мысленно поджигать врагов, что вздумают мне помешать. Даже тех врагов, что тренируются со мной рядом.
«Принцесса», – мысленно шипела я шутливое прозвище Бьёрна, чувствуя, как холодный пот бежит по позвоночнику и зудит под одеждой, пока я повторяю за учителем новое, еще более сложное упражнение с равновесием и удержанием силы.
Принцессы не должны учиться драться. Не должны бегать, словно лошади, наперегонки с ветром, не должны падать, получать синяки и до потери пульса выдерживать изматывающие позы с балансом.
Если первую неделю я засыпала едва ли не в слезах от жалости к себе, то сейчас просто падала от усталости и не помнила саму себя. Испытания силы и стойкости перемешивались со столь же изматывающими занятиями на даори, с учением наизусть священных книг Четырёх богов и сказаний о всех святых, кто первым испытал их «милость». Иногда я забывала, как говорить на привычном энарийском, начав уже и думать на ивварском, а иногда все языки смешивались в моей голове в одну кашу.
«А когда мы будем обращаться к стихиям?» – периодически хотела спросить я, но, встречая взгляд учителя, замолкала, оставляя вопрос висящим в воздухе.
– Новенькая, как с границами? – только и спрашивал он, проходя небрежно мимо, когда я снова не смогла сохранить над собой контроль и приходила в себя, еле дыша. Хотелось зарычать от унижения и бессилия, но не перед всей же группой.
Но всё же я чувствовала, как контроль над собой удаётся мне всё лучше и лучше – уже давно не вспыхивало внутри опасное пламя, да и каждый урок закалял так, что я чувствовала растущую внутри силу.
И я не видела Бьёрна уже дней десять. Или пятнадцать? Потеряв счёт времени, я только изредка отмечала, что луна, висящая угрожающим оком над пустынным монастырём, стала больше или меньше. Даже с Мэй наши короткие разговоры свелись до пары фраз в день. У меня не было ни сил, ни времени на то, чтобы подпустить кого-то ближе.
Одной ночью мне не спалось, и я встала рано, ещё до рассвета, и вышла на улицу. Удара в гонг ещё не было, но в душе бродила тревога. Хотя здесь, на Итене, мы далеко от горячих точек, в которых Сиркх ведет свое противостояние с соседями. Я уже слышала про восстания в Энарии возле столицы и про то, как периодически вспыхивают недовольства на севере Итена.
Мы же застряли в некоем промежуточном положении на архипелаге между двух этих стран – и вроде как до нас военные действия дойдут в последний момент. Если император, конечно, не призовёт нас на войну прямо сейчас. Однако даже на архипелаге, на этом северном Итенском острове, случались стычки с теми, кто пытается противостоять императору.
Нехорошее предчувствие скручивалось в животе, и я даже подумала, что готова подняться к храму и обратиться к Четырём богам – раз других богов поблизости нет, как наткнулась на людей в этой предутренней тишине.
На широкой каменистой дороге, ведущей к храму, внезапно показались люди. На телеге, запряжённой лошадью, лежал человек, прикрытый пледом. Неужто мертвец? Я только пару раз была на похоронах, и до сих пор мёртвые люди меня пугали. Рядом с телегой быстро шли двое дарханов, а за ними спешила хранительница библиотеки, сбежавшая к улице по склону: как всегда, с волосами, аккуратно собранными в закрученные на затылке седые косицы, но на сей раз встревоженная.
– Постойте! Что с ним? – подошла она на удивление резво к телеге, но её тут же отпихнули прочь. – Это мой племянник! Мне сказали, что…