Завтра я стану огнём

Глава 16. В которой мне одиноко

– Будешь плохо успевать – тебя отправят на работы, – прошептала мне Мэй за очередным завтраком, когда я пожаловалась, что не хочу больше учить даори.

Прошло уже несколько дней, как я пыталась освоиться и взять как можно больше от каждого учителя. Сентар де Торн оказался самым жёстким, к счастью, другие наставники были помягче. Даори нам преподавала женщина, сента Сейна-Алдрия ди Каренис родом из Энарии, а ещё я успела попасть на занятие по истории мира и ордена дарханов, где, разумеется, особенно подчёркивалась роль императора, а я попыталась не сойти с ума, запоминая огромное количество имён и специфических слов на даори, и мы снова тренировались под открытым небом – и снова учились контролировать свои границы.

Привыкшая к куда более мягкому обращению, я ожесточённо пыталась справиться со свалившимся на меня грузом странных занятий и новых сведений, о которых раньше слышала лишь вскользь.

– Что за работы? – поинтересовалась я у Мэй, жуя кусок пирога.

Аппетит у меня вырос так, что есть хотелось каждую свободную минуту. То ли раньше я жила в слишком спокойной обстановке, то ли что – но меня это уже начинало пугать. Мысли о еде начинались с раннего утра и преследовали вплоть до отбоя, после которого я падала на свою жёсткую кровать, закрывала глаза и мгновенно проваливалась в сон.

– Ну, тех учеников, кто не успевает или ленится, могут сослать помогать на кухне или в садах наравне со слугами на целую неделю, – склонилась ко мне Мэй и понизила голос, чтобы соседи по столу не слишком вслушивались: благо в трапезной и без нас было шумно. Рыжеватые прядки моей подружки, сидящей рядом и болтающей ногой, щекотнули плечо. – Я уже не раз трудилась на огороде и, скажу тебе, лучше туда не попадать. Земля тут суровая, и только магия может помочь выращивать зерновые и овощи, приходится делиться своими силами – и это помимо простого физического труда. У меня после недели работ все руки были в мозолях. Я, конечно, привыкла трудиться в сиротском приюте, но даже там к нам были добрее.

– Звучит неприятно, – поёжилась я. – Но как будто на кухне ничуть не лучше.

– Да, – кивнула Мэй и уставилась на девушку, несущую в руках гору грязных тарелок. – Вон, глянь на эту девушку в сером платке – она из неодарённых, поэтому быть в городе богов может только на правах прислуги. Скорее всего, тоже сирота. Кто-то из них едет сюда, чтобы своей верной службой Четырём богам заполучить лучшую долю и доказать, что они достойны одобрения хотя бы Ойгона: поэтому закаляют свои тела и много и тяжело работают. – Мэй шумно отхлебнула из кружки травяной настой: так резко, что я даже вздрогнула от этого звука и чуть-чуть поморщилась. Но она не заметила и продолжила, снова понизив голос, словно делилась тайной: – Говорят, некоторые из них втайне надеются, что этот упорный труд и верное служение подарят им однажды магию.

– А ты думаешь, это невозможно?

Мой дар раскрывался постепенно: сначала родители не замечали, что с пламенем свечей происходит что-то странное, когда я смеюсь, громко дышу или заворожённо смотрю на танцующие огоньки, но чем больше я взрослела, тем больше подозрений вызывали мои таланты, пока не выяснилось, что боги одарили меня этой странной способностью чувствовать за пределами своего тела – но не простую и понятную живую жизнь, а нечто столь сильное и опасное, как стихия огня.

Быть может, и впрямь оттого, что моя мама едва не сгорела в пожаре, который учинила на плантации, чтобы освободить своих людей от чужаков?

– Я не знаю. – Мэй пожала плечами, а потом быстро взглянула на меня, и веснушки на её лице даже показались мне ярче обычного. – Но мне хотелось бы в это верить. Очень обидно служить всю жизнь и так ничего и не добиться. А нам с тобой повезло, верно? – Она легонько пихнула меня локтем, и я кашлянула, поперхнувшись. – С приходом императора магам дают небольшую работу в садах и по монастырю, но самую тяжёлую и трудную отдали простым людям.

– О да. Повезло. – Сарказм так и сквозил в моих словах, стоило вспомнить изматывающие тренировки с жестоким наставником, обязательную службу в армии и возможность сложить свою голову.

Но, говоря по-честному, я всё же чувствовала внутри некоторую гордость, что боги и вправду одарили меня не просто так. И что моя жизнь должна быть наполнена чем-то большим, чем жизнь служанки, оттирающей грязные тарелки. Звучало, конечно, вовсе не благородно… зато честно!

– А где ещё могут служить неодарённые?

– Ну, им отдали грубую работу с землёй – поддерживать жизнь в созданных дарханами цветах и деревьях, кстати, часть из которых растёт только здесь, на склонах гор, и даже цветёт круглый год, я тебе потом покажу.

– Я видела сады на террасах, – кивнула я, вспоминая то, как мы впервые поднимались с Бьёрном от центральной площади к многочисленным кельям в скале. – Правда, издалека.

Мэй кивнула.

– Ещё слуги чинят мебель, работают с камнями и деревом, кто-то в библиотеке и архиве, как сента де Инес, переписывают без конца священные тексты, но это редкость. Даже эта… как её. Привилегия, вот! – Мэй с гордостью выговорила сложное слово. – Чаще всё же что-то примитивное, где не особо нужен дар. Даже у Бьёрна есть помощник, который собирает травы для настоек, готовит бинты, сюда привозят больных и раненых. Могут убирать тренировочные залы, чистят нанесённые на стены символы и ритуальные предметы, готовят всё для церемоний… В общем, много чего. Ты увидишь их, они не носят одежды дарханов и чаще всего в сером.

– Слава императору, что мы избавлены от всего этого, да? – Я попыталась сделать так, чтобы мой голос звучал благоговейно, но, кажется, Мэй уловила оттенок фальши, однако ничего не сказала.

– Зато у нас гораздо больше сил и времени, чтобы старательно учиться и делать этот мир лучше с помощью воли и благословения богов! – подвела итог Мэй и поднялась, отодвигая свою грязную тарелку.

Я, конечно, не обладала способностью большинства здесь хорошо считывать эмоции, но всё же даже я почувствовала, что моя новоиспечённая подруга так и не рассказала мне о чём-то особенно для неё важном.

Однако пока мне надо сосредоточиться на себе – и балансировать где-то на грани того, чтобы учиться достаточно хорошо и не загреметь на работы в земле или мойку тарелок – и не быть замеченной свыше, чтобы не решили, будто я уже готова идти и умирать за императора.