Завтра я стану огнём

У ряда книг возле окон, из которых падали косые лучи солнца, я увидела невысокую пожилую женщину с седыми волосами, аккуратно собранными в закрученные на затылке косицы.

– Что-то ищешь, деточка? – проговорила она хрипловатым голосом, не переставая выравнивать книги и менять их местами, явно согласно некоему, одному ей известному порядку.

Это та самая хранительница, которая не обладает даром? Хорошо, что она не видела, как я чуть не устроила пожар – и всё из-за наглого ивварца!

– Здравствуйте, – начала я, поколебавшись и подходя ближе. Сложно разговаривать, когда на тебя вообще не смотрят. – Да, мне нужна помощь.

– Всем нам нужна помощь, деточка. Но иногда нужно довериться воле Четырёх богов и не уповать на скорость.

Тяжёлый фолиант едва не вырвался из её рук, когда она дотянулась до полки над собой, но успела подхватить его неожиданно ловким для своего возраста движением. Зато второй том как будто не успела заметить. Я резко бросилась вперёд и поймала книгу на лету – она раскрылась, и я едва не повредила странички с мелким рукописным текстом на даори.

– Вот примерно так, – улыбнулась хранительница библиотеки, впервые встретившись со мной взглядом.

Тёплые искристые карие глаза, ничуть не выцветшие от возраста, смотрели будто лукаво. Не нарочно ли она уронила эти книги, чтобы посмотреть на мою реакцию? Не верилось, что в этом священном городе есть хоть кто-то без магии, однако я всё ещё слишком мало знаю.

– Вы сделали это специально, – нахмурилась я.

– Иногда можно делать что-то специально. Каждый наш выбор подталкивает на том пути, по которому мы идём.

– А если мы выбрали неверную дорогу?

– Не бывает неверных дорог.

– Неужели? – приподняла я брови, не выпуская книгу из рук и машинально осматривая кожаную обложку с тиснением и золочёными уголками. – Стало быть, тогда и преступники, и воры, и убийцы идут правильной тропой?

– Не нам решать, что для их души правильно, а что нет.

– Интересно. То есть нам нет смысла стараться быть хорошими? Не должны мы стремиться встать на ступень выше, чтобы высшие боги услышали молитвы?!

– Если можешь – стремись, но без гордыни. Ты такая, как есть. Ты пришла в этот мир со своими уроками и задачами, которые есть у твоей души. Хорошо это или плохо? Нет ничего белого и чёрного, потому что никто из нас не помнит прошлые жизни, прошлый опыт и то, ради чего мы здесь.

– Даже боги?

– Наши боги – проводники, они могут направить, но они никого не удержат от падения вниз насильно. Ты можешь взять протянутую тебе руку, а можешь от неё отказаться. Ты можешь стремиться к Великому Духу, а можешь сорваться в бездну. Во всём этом только твой выбор. Но если ты не пройдёшь положенный тебе урок, ты вернёшься сюда снова – и выбор станет ещё сложнее, а цена его выше.

– Как узнать, какой мой урок?

– Вот теперь ты задаёшь верные вопросы, – кивнула хранительница с тихой удовлетворённостью, как будто убедилась, что я не безнадёжная тупица.

– Кажется, моя учёба началась раньше времени, – пробормотала я со вздохом и снова посмотрела хранительнице в глаза: – Почему все дарханы такие равнодушные?

– Это не равнодушие. Это свобода выбора – пространство для твоих уроков.

– Но если я здесь! – сорвалась было я, но взяла себя в руки. – Если я готова учиться. Почему никто не готов мне помочь?

– Никто… – повторила она мои слова, улыбнулась мягко и поджала губы. – А ты у всех спросила?

– Да с тех пор, как меня забрали из родного дома, я вижу только насмешки, издёвки, равнодушие и… – Я почувствовала, что мой голос задрожал от обиды. – Это несправедливо! Меня будто бросили в бурный поток, не научив плавать.

– А с каким ожиданием ты пришла сюда?

– С ожиданиями? У меня одно ожидание. Что я хочу покончить с этим и уйти… – прошептала я тихо, немного зло, зато искренне.

– Мир отражает тебе твоё настроение, не правда ли? Очень наглядно. Чем больше неприятие у тебя – тем больше он отторгает в ответ.

– Хорошо! Ладно! Помогите мне, пожалуйста, – сдалась я. – Я хочу научиться. Честно, хочу. У меня дар огня, но он больше ранит, чем помогает и даёт силу. Но пока меня лишь забросили в эту академию, не объяснив правила.

– Выдыхай, деточка. Всё будет хорошо. – Она забрала у меня книгу и сжала мои пальцы, подбадривая. – Просто доверься Четырём богам, по воле которых дорога привела тебя сюда. Не сопротивляйся и не бойся. Мы все идём к чему-то прекрасному, даже если для кого-то это прекрасное – конец пути, смерть и переход за грань, которая освобождает.

Я вздрогнула. Ничего себе подбадривание!

– Хорошо, – резко забрала я свою руку, на миг допустив мысль, что эта хранительница – блаженная, как и все вокруг меня. – Может быть, вы посоветуете мне книгу, которая поможет что-то понять?

– Нет, – покачала головой хранительница, прижав к себе фолиант. – Не время. Сначала ты должна услышать свой голос. Проведи время наедине с собой – и тебе рано или поздно станет легче.

Тяжело выдохнув, я думала только о том, что ещё немного таких мыслей наедине с собой – и я вовсе сойду с ума в этом городе богов, в котором всё не так, как должно быть у нормальных людей.

А может, стану такой же помешанной, чтобы потом повторять бессмысленные слова каждому новичку, который, как и я, попадёт в этот монастырь, чтобы стать мудрее.

* * *

Вечером Мэй отвела меня в купальни, где я торопливо привела себя в порядок, погрузившись с головой в тёплый источник. Не сравнить с тёплым мощным океаном на Корсакийском берегу, но было… необычно и приятно.

Источники, слава богам, окружали довольно густые зелёные заросли – видимо, благодаря магии дарханов здесь, на скалистых выступах, росли и кустарники с плотными листьями, похожие на наши папортники. Рядом затейливо вились лианы, заманчиво пахли яркие цветы – белые и фиолетовые.

После скудного обеда удалось попасть в то время, когда тут никого не было, поэтому, торопливо сбросив одежды, я не раздумывая прыгнула в воду.

– Как часто можно сюда ходить? – спросила я у Мэй, выныривая со дна каменной купели, куда втекали горячие потоки из подземных источников и приятно обтекали тело.

– Хоть каждый день, – рассмеялась Мэй. – Если у тебя будут оставаться силы… и время. Ты так любишь воду?

– Боги, это лучшее место всего монастыря, – выдохнула я, убирая со лба мокрые пряди.