Страница 51 из 130
Карие глаза стали почти чёрными из-за широких в темноте зрачков, а черты лица приобрели даже зловещий оттенок – или то вновь моё воображение? У него был гладковыбритый резкий подбородок, и я бы даже назвала ивварца привлекательным, если бы не флёр чрезмерной наглости, почти развязности, который ощущался покалыванием на коже.
Я сделала медленный вдох, перебрала в голове все варианты фразы «не твоё собачье дело», чтобы выдать что-то менее грубое и более сдержанное:
– Ищу способы применения огня для отпугивания вредителей.
Он коротко рассмеялся:
– О да! Так похожа на своего брата.
– Ты знаешь моего брата? – не сдержала я вопрос и нахмурилась.
В тоне Ильхаса не было добрых ноток, мне стоило придержать рот на замке, но было поздно.
– Ага. Тавиан ди Мори, выходец с Юга. Прославился ранением на поле боя… и своим горячим нравом, который совсем не умел контролировать. А это главное для настоящего дархана.
– Что ж, значит, его путь – не путь настоящего дархана.
Некстати вспомнилось, как тесно я была вынуждена оказаться с ним, полуобнажённым, на утренней разминке – и как по его вине упала на острый камень, разодрав ногу и став посмешищем.
– Конечно. С такой-то матерью, – хмыкнул Ильхас, взгляд которого скользнул по складкам моего наряда. – Сагнатт
[2]
[Сагнатт – пустышка, человек без дара (даори).]
. Такая же, как местная хранительница, годная только на то, чтобы смахивать с полок пыль.
Это сравнение заставило взбеситься. Если этот адепт сейчас вздумает ко мне приблизиться и попытаться зажать в угол – ему мало кто сможет помешать. И если его магии я, может, и буду в силах противостоять, то грубой физической силе едва ли: даже тренировок с братом может не хватить.
– Что ты знаешь о моей матери? – тихо бросила я, понимая, что лучше бы не ввязываться в глупый спор и отступить, прежде чем станет поздно.
Благо бегаю я быстро и скорости мне хватит, чтобы ускользнуть от рук наглеца, что бы он там о себе ни возомнил. Но то самое упрямство, которое всегда вспыхивало так не вовремя, снова дало о себе знать – поэтому бегство я отложила.
Ильхас приблизился, заставив сделать шаг назад и ещё выше приподнять голову. Мои собранные в высокий хвост пряди скользнули за спину, но страх на лицо я не пустила. Не посмеет же он применить силу прямо здесь, в священной библиотеке среди бела дня?
– Ваша мать… она напрочь лишена магии. Но отчего-то это настолько бесило Тавиана, что он бросался с кулаками на каждого, кто называл её пустышкой. А смысл обижаться на правду? Не всем дано покровительство богов, верно, Кейсара?
То, что он узнал моё имя, заставило улыбнуться. Значит, заинтересовался, как бы ни строил из себя брутального воина. А значит, на него по-прежнему действуют мои чары.
Я смотрела в его светлые глаза и видела отдалённое сходство с Бьёрном – еле уловимое, тонкий флёр севера, но ничего похожего на то притяжение, которое влекло меня к наставнику-целителю, между нами с Ильхасом не было. Если у него и есть интерес обрести надо мной власть, то он явно односторонний.
Он почти прижал меня к стеллажу с книгами за спиной. Поставил одну ладонь на полку сбоку, нависнув так, словно хотел впиться в губы и через дыхание забрать жизненную силу – а я знала, что маги живой силы могут даже подчинять себе.
– Да, верно. Кажется, боги ко мне особенно благосклонны, Ильхас, – чуть склонила я голову с самым серьёзным видом, подчеркнув, что знаю, кто он. – Даже больше, чем к тебе и многим из вас. Что ж. Большая сила – большая ответственность. Я постараюсь править такими, как ты, мудро и справедливо.
Я положила ладонь ему на грудь, сквозь одежду ощутив крепкие мышцы, которые видела сегодня утром. Лицо Ильхаса потемнело, а в глазах зажёгся упрямый огонь, но стоило ему столкнуться с моим взглядом, как в зрачках я увидела отражение собственного пламени.
Дрогнул огонь в светильниках на стене, разгораясь всё ярче, и я сглотнула, пытаясь удержать свою силу внутри – стоит пробежать лишней искре, и все эти драгоценные книги полыхнут одним махом.
Жажда присоединиться к огню стала нестерпимой. Пламя в светильнике рвануло, обжигая ближайший свёрток на полке. Ильхас ухватил меня за шею – и будто в тиски меня сковало его волей.
Свиток, слава богам, погас, обгорела лишь кромка – я заворожённо следила, как обуглились края, и как дым от тления взвился в воздух. Ещё немного – и здесь мог начаться настоящий пожар! Сердце колотилось как бешеное. Я перехватила Ильхаса за запястье, убирая его руку с шеи.
– Держись от меня подальше, Ильхас, – проговорила я, едва удерживая клокотание в горле, – а то неровен час – и на твоей спине появятся уродливые следы ожогов, как уже случалось.
– Я воин, Кейсара, и не боюсь играть с огнём, – низким голосом пообещал мне Ильхас, склонившись ещё ниже, но не рискуя прикоснуться к губам.
Однако запах его дыхания уже смешался с моим, а сердце под моей рукой отчётливо забилось сильнее, будто хотело подчинить моё – своему ритму.
– Ильхас, ты идёшь?! – окликнули его со смехом из-за стеллажей, и северянин наконец отпрянул.
Окинув меня резким взглядом, он усмехнулся и скрылся за ровными рядами книг, заставив провести несколько минут в тишине, успокаивая дыхание. Я заворожённо глядела на свиток. Ильхас видел, что едва не случилось. Расскажет ли наставникам?
Кажется, у дарханов принято выбивать почву из-под ног? И постоянно ставить в дурацкие положения, не объясняя, не помогая? Что ж… Может, мне стоило не воспринимать Ильхаса в штыки, а познакомиться поближе – узнать, такой ли он нахальный, каким пытается казаться.
Оправив ворот накидки, я медленно вздохнула. Гордись, Арон, – я справилась и ничего не сожгла! Снова подняв глаза наверх, я скользнула взглядом по бесконечным рядам книг. Интересно, отец ведь тоже был здесь? Отсюда он привёз любовь к кожаным переплётам и запаху пыльных страниц?
Я побродила между стеллажами ещё какое-то время, успокаивая сердце, оглядываясь и ожидая, услышу ли какую-то подсказку от своего внутреннего голоса. Но тот, как назло, молчал.
Обойдя весь зал внизу, я внезапно нашла кованую винтовую лестницу, которая вела к ещё одному ряду стеллажей в дальнем крыле здания. Взявшись за холодные перила, я осторожно поднялась наверх и услышала там тихий шорох. Кто-то ещё здесь в этот свободный от учёбы день, кроме меня?