Завтра я стану огнём

Бьёрн несильно сдавил кожу возле ссадины, и я действительно зашипела от боли. Не убирая руки и не ослабляя захват, он ненадолго прикрыл глаза, пока я морщила нос, стараясь не простонать в голос. Брат научил меня драться и не плакать, и я вполне гордилась этим умением – держаться до последнего.

Наконец он ослабил захват, и я побоялась открывать глаза, полагая, что увижу кровоподтёки с синяками на обычно нежной и гладкой коже.

Бьёрн медленно убрал ладони, ветер пробежал по ноге – там, где он только что касался, мурашки приподняли волоски на коже. И пока я не открыла глаза, он встал, судя по лёгким шагам, и зашёл в дом. Я чуть прищурилась, осматривая ногу. Рана действительно будто затянулась, только следы крови остались на почти гладкой коже. Конечно, она бы и сама прошла за день-другой, но мне надо было хоть попробовать поговорить с этим сероглазым упрямцем.

Не прошло, правда, и пары мгновений, как он вернулся с миской воды и чистой тряпицей. Уселся лихо, как ни в чём не бывало, так же верхом и, деловито подвинув к себе мою ногу и поставив ступню у своего бедра, прикоснулся мокрой тряпицей к бывшей ране. Запахло резко и защипало, и вот тут моей выдержки не хватило – я поморщилась и охнула.

– Как именно это случилось? – спросил Бьёрн между делом.

Он не позволил мне вырваться, одной рукой ухватил за щиколотку и удержал на месте, второй продолжил обрабатывать оставшийся рваный край ссадины, где ещё кровило.

– Просто упала.

Дархан, судя по взгляду, ждал продолжения рассказа, не отнимая тёплой руки от моей кожи, но я пришла сюда не жаловаться на Ильхаса и не плакаться о своей судьбе.

– И кто виноват в этом падении, ваше святейшество?

– Какая разница?

Некстати вспомнилось, как Бьёрн, хоть и подшучивал надо мной сам, однако мигом одним окриком заткнул матросов на палубе, когда я решилась играть с ним в этот тафл. Неужели за его шутками кроется всё же… благородный мужчина?

Но мои надежды разбились в прах.

– Ну а как же? Надо наказать за покушение на царственную особу, – ответил он, вскинув на меня быстрый взгляд и бросив тряпицу в миску. – Прикажете собрать подданных и устроить королевский суд?

– Перестань. Это. Делать, – прошипела я, выходя из себя.

– Переходим «на ты»? Думаю, после спасения твоей жизни от страшной опасности – только что – я заслужил это право. Правда?

Бьёрн с силой удержал мою щиколотку, которой я дёрнула, и оставил ступню на лавке – что за неловкая поза! Его глаза смеялись – он и мёртвого доведёт до горячки. Боги, зачем я только решилась сюда прийти? С ним невозможно разговаривать серьёзно. Несносный, несносный тип, привыкший к тому, как вокруг без конца вьются девчонки!

– Если ты меня отпустишь.

– Сначала хочу услышать, зачем ты пришла на самом деле. Или ты и правда принцесса – испугалась царапины?

– Да, испугалась. Я не знаю этих земель и что здесь за зараза… ходит, – посмотрела я в его глаза, не отводя взгляда. – Спасибо, что помог.

Бьёрн выпустил мою щиколотку и позволил отстраниться, а сам опёрся ладонями на лавку позади себя и невозмутимо позволил себе разглядывать меня так, словно я не девушка из богатой и благородной семьи, а очередная девчонка, готовая бегать за ним!

Будь он на моих землях, уверена, ему бы пришлось очень постараться, чтобы не опростоволоситься в гостях, но здесь – увы! – мне надо было играть по их правилам.

Однако я не удержалась от строгого:

– Перестань так на меня смотреть.

Собранный, высокий, ловкий, он сейчас казался особенно привлекательным. Закатное солнце бликовало на его коже, и эти серые глаза всё ещё казались мне невероятно светлыми, какими-то ненастоящими.

– Как – так?

– Так, как будто я одна из твоих глупых поклонниц, с которыми ты тут развлекаешься! Я пришла по делу. Мне… нужна помощь.

Я поправила накидку и на миг прикрыла глаза. Ещё ни разу мне не отказывали юноши, на которых я бросала хоть сколько-нибудь заинтересованный взгляд. И знала, что любой понравившийся молодой человек неизменно попадёт под силу моих глаз. По крайней мере, так было прежде: я всегда получала приглашения на танцы от тех, кого выбрала.

Но этот Бьёрн – он вообще ни с чем не считался и вёл себя не просто вызывающе и нахально: он намеренно изматывал меня. Но надо было пойти на соглашение, чтобы хоть чего-то достичь.

– Пожалуйста, – добавила я с короткой улыбкой одними губами: сложно было перестать вспыхивать хотя бы глазами.

– Защитить тебя от Ильхаса?

– Откуда ты знаешь?

Бьёрн многозначительно вздохнул, будто весть о моей практике с Ильхасом уже прокатилась по всему монастырю. Надеюсь, что это не так.

– Нет… Не надо. С ним я и сама справлюсь.

– Не сомневаюсь, – кивнул Бьёрн с самым серьёзным видом. – Тогда что ты хочешь, Кейсара ди Мори? Я был готов тебе помогать, но ты очень злишься.

– Я… была не права, что вела себя грубо. – На миг я опустила раскаявшийся взгляд, но снова подняла глаза, ловя выражение лица Бьёрна. И проговорила всерьёз: – Мне кажется, я здесь никому не нужна. И попала сюда напрасно… Скажи. Ты уверен, что я вообще должна здесь быть?

Бьёрн едва заметно свёл брови. Выпрямился, облокотившись на край стола, и на какое-то время в нём действительно можно было различить не просто дархана, а учителя, даже нотки в голосе стали нешуточные:

– Тебе это нужно. В шторм ты едва не устроила пожар на корабле. И это – не первый случай.

– Тогда помоги освоить дар. Я быстро учусь…

– Вот это мы и проверим, – дёрнул он уголком губ.

– Пожалуйста, Бьёрн. Я так не могу. Расскажи, что от меня хотят? – Я обхватила колено рукой и сжалась так, словно это могло помочь себя защитить. И других – от моей проклятой магии. Ветер принялся закручивать мои волосы, собранные в хвост, оголяя уши. – Я ничего не понимаю. Мне ничего не говорят. Что делать? Куда идти? Мне нужен учитель, который разбирается в даре огня, но все из вас лишь делают умный вид и продолжают ждать, что я догадаюсь обо всём сама. А я сама… Я не хочу здесь быть. – Мой голос упал до проникновенного шёпота: – Я хочу вернуться домой.

«Южанка! Принцесса, глядите!» – вспомнились издёвки других учеников и их – такие непривычные для меня – насмешливые, неуважительные взгляды. Впервые за долгое время захотелось расплакаться, хотя я не была нюней.