Страница 34 из 130
Глава 10. В которой я падаю на колени
Очнулась я от громкого, почти оглушительного удара в гонг. Казалось, ударили не по большому медному кругу, а прямо по моей голове. Пошатнувшись, я села на жёсткой постели, плохо понимая, кто я и где нахожусь…
Мерзкий звук, вызывающий дрожь по всему телу, стих, и я рухнула обратно, зажав подушкой ухо. В глаза как песок насыпали, они закрылись, и я снова провалилась в мгновенный сон. Куда-то бежала по нашему эвкалиптовому лесу за поместьем, на лицо то и дело попадало солнце, а я бежала со всех ног – прочь от тёмного силуэта, что преследовал точно призрак.
Было жарко, шумно, свободные от причёски волосы лезли в рот. Я задыхалась. Наконец стало так душно, что пришлось открыть глаза и осознать, что подушка сверху мешает дышать, а солнце уже поднялось и светит через небольшое окно прямо в глаза.
Во рту пересохло. Хотелось потянуться к бокалу с прохладной водой с каплей лимонного сока, которую мне всегда приносили к пробуждению служанки, но рука скользнула по грубо сделанному сундуку рядом с кроватью.
«Принцесса, здесь никого нет, – противно раздался мысленный голос Бьёрна с привычной ему насмешкой. – Вы теперь одна. Будьте любезны, привыкайте».
Сбросив с себя подушку, я осознала, что так и уснула вчера, вымотавшись до предела, в дорожном наряде, толком даже не сменив платье, не умывшись. Похоже, невыносимое путешествие по морю замучило куда сильнее, чем мне казалось.
Желудок заботливо напомнил о том, что я ужасно голодна. В одно мгновение мне показалось, что живот прилип к спине, а жалобное бурление раздалось на всю комнату. И даже ни глотка воды! Так они заботятся о новых адептах?
Наверное, Бьёрн ждал, что я прибегу к нему за советами – но я просто проспала весь остаток дня и всю ночь… Прекрасно.
Достав из сумки небольшое, обрамлённое жемчугом зеркало в квадратном футляре, я рассмотрела своё отражение. Улыбнулась всем назло, привычно обнажив остренькие клыки, больше положенного выпирающие за растянутыми в улыбке губами – они всегда показывались первыми. Мне нравилась эта неправильность черт, которая роднила со львицами, пусть Тавиан в детстве дразнил «кусачкой»: нечего было приставать.
Волосы топорщились кое-как – ещё бы, я даже не потрудилась расчесаться перед сном. Вид, как бы сказала мама, совершенно неприличный и неподходящий для благородной кирии. Не то чтобы ей стало за меня стыдно – но мать бы так выразительно прикрыла глаза, что я бы сама захотела привести себя в порядок.
Щеки побледнели от двухнедельной тошноты и качки. И всё равно я выделялась здесь в этом
городе богов
своим бронзоватым цветом кожи и густой копной тёмных волос. Я принялась укладывать их аккуратными прядями. Есть ли здесь хоть кто-то из моих окрестностей? Хотелось бы в это верить.
Не может быть, чтобы никто с Корсакийских островов не проходил здесь обучение – маги рождаются повсюду! И со времён пришествия к власти Сиркха немало из них приехали к нам из Энарии и Иввара, выбрав южные плодородные земли для своего нового места обитания. Ещё бы: тепло весь год, щедрые земли и прекрасный Южный океан во всю ширь горизонта.
Я сощурилась, глядя мысленно в сверкающую даль. Я вернусь к нему. К океану, домой, увижу семью и даже Арона. Надо только совладать с дурацким огнём, так и грозящим новой бедой.
Решительно вспорхнув с постели, я сбросила мятую дорожную накидку и потянулась к свёртку, который мне оставил Бьёрн. Там оказался наряд дарханов – светло-серое одеяние свободного кроя с широким поясом. Оставшись в нижней рубашке, я замоталась в эту мешковатую одежду, чувствуя себя донельзя нелепо. Кажется, кто-то ошибся с моим размером…
Или нарочно решил пошутить?
Да это просто издевательство.
Я, может быть, невысокая – но не настолько же! Полы накидки подметали пол так славно, что даже уборка не пригодится. А сам подол явно из светло-серого станет грязно-серым – это если я не навернусь раньше времени.
Подобрав невыносимо длинную хламиду, как будто я собираю подол длинной юбки, я решительно вышла из комнаты, надеясь отыскать Бьёрна и заставить найти мне что-то более подходящее. Или же вовсе останусь в своём и не буду принимать одинаковый вид всех адептов Сеттеръянга.
Вокруг было тихо. Солнце поднялось уже достаточно высоко, чтобы припекать макушку, а я даже не прихватила шляпу. Если бы бабушка видела, в каком виде я оказалась на людях! Но моя цель была отыскать хоть кого-то – однако вокруг была тишина и пустошь.
Может, звук гонга – сигнал хранить молчание?
И я снова делаю что-то не так?
Куда же мне идти? И умудрилась же я так проспать! Где-то не так далеко слышались голоса.
В конце концов я выпрямилась, поозиравшись, и направилась не вниз, в основную часть монастыря, а вверх, с каждым шагом приближаясь к вершине одной из гор, окружавших Сеттеръянг.
Отсюда открывался обзор на огромную лестницу от самого подножия гор до вершины храма Четырёх богов на другой стороне монастыря, который я прежде не успела рассмотреть. Острый шпиль храма, казалось, тонул в облаках. Наверное, именно там был установлен гонг, оглушающе-громко оповещающий о начале нового дня.
Меня не покидало ощущение, что за мной наблюдают, но попытки осмотреться и найти хоть кого-то поблизости ничего не давали.
Ветер дёргал незатянутую накидку, и я снова направилась по дороге, идущей наверх. С моим везением в последнее время я рискую натолкнуться на ту вредную девицу Тьяру или на кого-то ещё похуже – но всё равно будет хоть у кого спросить!
Вообще ситуация уже никуда не годится. Это дарханам так нужны маги – а не они мне. Но почему-то о моем прибытии все позабыли. Или нарочно испытывают терпение и стойкость – проверяют, что я буду делать?
Я заметила, как Тавиан при воспоминании о дарханах нередко издавал нервный смешок. Теперь понятно почему! Как я успела наслушаться, этот закрытый орден издревле кичился своей тайной мощью – неудивительно, что теперь они заставляют всех склонять перед собой колени и трепетать.
Закрытость ордена, тяжёлые тренировки, «избранность»… Как будто всё это вело к искажённому восприятию действительности – они начали мнить себя высшими из-за своих способностей и испытаний, которые преодолели. Интересно, со мной тоже такое случится?