Страница 33 из 130
Арнеина снова почувствовала, как отвлеклась от мыслей про государственные дела и долг, о котором тихо твердил рядом советник, отвлечённая на сей раз громким и резким окликом: один из юнцов лет восемнадцати схватил одетого в чёрное платье слугу и с силой тряхнул, да так, что парнишка едва не расплакался.
Заметив приближение императрицы, ученик даже не подумал прекратить свару, а так и остановился, удерживая слугу за ворот и заставляя несчастного вставать на цыпочки, чтобы не удушить самого себя.
– Что происходит? – Арнеина даже не нахмурилась, но обычно одного её голоса было достаточно, чтобы приближенные норовили вытянуться по струнке.
– Ваше величество, – нехотя разжал он руку, отпуская слугу на волю, но явно не для того, чтобы позволить ему сбежать – а лишь потому, что так требовал закон приветствия среди дарханов, которыми ученики этой школы только должны были стать. – Этот несчастный позволил себе судить, кто из нас прав, а кто – нет, – едва заметно скривился в усмешке ученик, пока парнишка в чёрном отползал от него к стене замка.
Все собравшиеся затихли.
– И ты решил, что должен применить к нему силу?
– А разве не этому учит наш император – и ваш супруг? – За коротким поклоном одной головой сверкнула неприкрытая гордыня и даже вызов со стороны ученика. – Разве не он приказал захватить Асшад и обратить всех несогласных в рабство? Разве высочайший Суд империи не выносит обвинительные вердикты только неодарённым?! Мы выше их, потому что у нас есть сила богов! И мы имеем право…
Арнеина не дрогнула, выслушав обвинения против своего мужа в жёсткости.
– Это решать не вам, а богам! Молитесь усердно и стремитесь к высшему духу, и, если они сочтут вас достойными, вы будете благословлены!
– Что значит «достойными», ваше величество? – приглушённо спросил ученик, больше не скрывая свою непокорность и глядя прямо в глаза той, которая стоит выше его на целую лестницу.
И если первый порыв был усмехнуться его самоуверенности и этому юношескому порыву проверить систему на прочность, то потом Арнеина почувствовала закравшийся внутрь страх. Он действительно не боится её так, как должен по своему положению, статусу, по уровню дара, да хотя бы по возрасту!
Он не боится – и он такой не один. Эти ученики должны подчиняться слову императора, слову его жены так, как когда-то она дрожала в присутствии своего Учителя – Теутерана, – стоило тому войти в одну с ней комнату, ведь трепет, охватывавший её тогда, был напрямую связан с Великим Духом, который говорил с ней через наместника богов на земле.
Арнеина медленно обвела взглядом собравшихся, и, наверное, только теперь в её глазах сверкнула положенная мощь, а может, проявилось тщательно сдерживаемое негодование. Они посмели усомниться в словах императора? В словах того, с кем говорит сам Скадо? Что ж, её святой обязанностью станет урок послушания.
– Быть достойным – это отвечать за каждый свой поступок, юный сентар. – Арнеина сцепила пальцы, сложив ладони, огладила большим костяшки, чувствуя вдруг растущую внутри ярость. – Вы одарены – и несёте куда большую ответственность перед другими. И если это недостаточно ясно, мне жаль. Думаю, вам стоит провести месяц-другой там, где вы сможете побыть в одиночестве, поговорить с Четырьмя богами и найти своё место, сентар.
– Ваше величество, – попытался было возразить юнец, но гвардейцы, привыкшие чутко реагировать на каждый взгляд своей императрицы, скрутили его в одно мгновение и заставили согнувшись пройти прочь со двора.
– Похоже, стоит уделить большее внимание дисциплине, начальник школы. Иначе об этом может узнать и сам император. Пожалуйста, не заставляйте его побывать в этих стенах, иначе об этом могут пожалеть слишком многие.
Арнеина обернулась к притихшему двору и произнесла чуть громче:
– Вы – последователи, ученики величайшего мага в истории. Это огромная честь для вас. И каждый момент неуважения заставит вас вернуться к самому началу. Это может быть полезно – вспомнить, зачем вы здесь и к чему идёте.
К ней приблизился глава школы и поклонился куда ниже, чем при первой встрече.
– Прошу вашего прощения, ваше величество. Вы поступили совершенно справедливо. Мне искренне жаль, что вам пришлось стать свидетельницей столь низкой сцены. – Он выпрямился во весь рост и прижал руку к груди. – Мы сделаем всё, чтобы оправдать надежды нашего императора и не опорочить ни словом, ни делом его святое имя, да благословят его путь Четверо, дарующих силу. Ваш визит – огромная честь для нас. И мы благодарим за тот краткий миг, который вы смогли уделить. Могу ли я хоть чем-то ещё быть вам полезен, ваше величество?
Арнеина скользнула взглядом по его будто бы испуганному лицу, задумавшись о новой грядущей войне, в которую собирался ввязаться Сиркх. Эти люди пойдут за ним, потому что искренне верят в его непобедимость и благословение богов, снизошедших с небес и освещающих путь. Удобно верить в того, кто никогда не терпел поражения. Славить, праздновать вместе с ним и разделять торжество и власть сильнейшего.
Но что будет, стоит Сиркху заиграться в бога и сделать ошибочный шаг – слишком далеко? Докуда распространяется безоговорочная вера в своего повелителя? А в его законную супругу?
Арнеина моргнула, прогоняя видение осуждающего шёпота.
Ты оступилась. Ты нарушила закон своего императора. Ты предала его. Ты проиграешь. А без тебя – проиграет он.
Прозвучало в зале, полного почтительно замерших слушателей.
Она с трудом подавила желание положить руки на живот в бессмысленной попытке защитить хрупкую, ещё почти незримую, несуществующую жизнь. Это всё ложь, страхи, что внушает ей слабое женское сознание, весь женский род, много веков твердивший о святом долге и единственной достойной роли женщины – быть матерью. Она не просто мать, она императрица и супруга сильнейшего одарённого во все времена, и она сможет остаться сильной, даже если решит пойти этим путём.
– Ничем, сентар. Продолжайте готовить учащихся и делайте это прилежно, эти юные умы – наше будущее, и на их долю выпадет прославление нашей страны, святой Ивварской империи. В ваших силах воспитать их достойными сынами и дочерьми своей родины. Я в этом не сомневаюсь. – По губам Арнеины скользнула слабая улыбка, и сентар поклонился ей снова со всей почтительностью, хоть на миг и показалось, что он задержался взглядом ниже положенного слишком надолго.
– Это честь для меня, – повторил он, снова останавливаясь глазами на её лице.