Завтра я стану огнём

Это так нелепо! То, что мне хотелось то ли остаться с Бьёрном наедине и поговорить начистоту, то ли… вообще его не видеть. Только бы не признаваться самой себе, что этот сероглазый запал в душу. Я закрыла лицо, только слыша его голос в переговорах с матросом.

Ещё немного отдохнуть. Подумать, как быть дальше. Отдышаться.

Я тихонько покачивалась, глядя на землю перед собой, чуть ли не впадая в дремоту. Наложенная им слабость ещё отзывалась в теле, и я чувствовала, что ещё немного – и ноги начнут подгибаться. Неожиданно я вздрогнула.

– Кис-кис, – позвали рядом, будто подзывая кошку.

Сквозь накатывающую слабость я пыталась понять, неужто тут водится этот домашний зверёк? В нашем поместье было немало котов, прикормленных слугами для борьбы с грызунами, которые любят портить урожай.

– Кис-кис! – позвали снова.

Я огляделась по сторонам, обернулась за спину. Неужели в этой пустынной пустоте есть кто-то живой, кроме нас?

И только повернувшись к Бьёрну и его напарнику, я поняла, что призывают не кошку, а меня. Дархан, сидя на земле, смотрел выжидательно, глядя из-под скрещённых рук, и его взгляд с трудом удерживал хулиганистый вызов.

– Серьёзно?! – вскинулась я. – Считаешь, что меня можно подзывать, как бездомную кошку?

– Я говорил: Кей-сара. Кейсара! Правда, похоже? Вам послышалось. Идёмте.

Резко поднявшись, я запахнула полы накидки и, пытаясь не убивать его взглядом, направилась вперёд.

– Не кошка. Львица, – серьёзно проговорил Бьёрн матросу с корабля.

Ну да. Не дархан, а шут!

– Далеко ещё? – почти не глядя на него, бросила я.

– Нет. Не очень.

Бьёрн дождался, когда я подойду ближе, и без каких-либо вопросов снял у меня с плеча ставшую тяжёлой сумку и закинул себе.

Я обратила внимание на свой скромный рост и размах его плеч на контрасте с моими – моя ноша показалась такой лёгкой в его руках – и даже растерялась на мгновение от внезапного великодушия, но спорить не стала. Если он таким образом пытается загладить свою вину… то что ж! Пусть попробует.

Хотя чего-чего, а вины в хитром и расчётливом выражении его лица не было ни капли.

Мы шли по пыльной дороге молча ещё, наверное, с половину часа. Третий среди нас оказался совершенно лишним, много раз я крутила в голове слова, которыми начала бы откровенный разговор с Бьёрном по душам… Что ждёт дальше, как не повторить эти опасные вспышки магии, когда я едва не гублю тех, кто рядом? Могу ли заручиться его поддержкой, раз ему удалось спасти меня и других от пожара в этот шторм?

Но Бьёрн невозмутимо шагал рядом, перекидываясь с напарником фразами на ивварском и никак не помогая разрушить неловкое молчание, а говорить при постороннем я не решалась. И зачем только с нами увязался этот белобрысый?..

Наконец позади послышался стук копыт, и безжизненную пустыню огласил голос кучера, понукающего двойку запряжённых лошадей. Я с надеждой оглянулась назад. Может, и мы могли бы не идти пешком, а поехать?

Бьёрн потянул меня в сторону за рукав, чтобы я освободила дорогу экипажу.

В закрытой карете явно ещё было место: я вгляделась в окна, когда экипаж, притормозив, проезжал рядом с нами. И хотела было уже крикнуть кучеру, чтобы подвёз нас до несчастного Сеттеръянга, как в окне показалось знакомое лицо.

Кирия ди Элия! А ведь она направлялась туда же, куда и мы!

– Деточка! Что же вы пешком? Тормози, тормози, – махнула она кучеру, – кому говорю!

– Вы можете нас подвезти? – поторопилась я нагнать экипаж и с надеждой глядя в знакомое лицо. – У вас есть место?

– Конечно! – воскликнула она, явно вспомнив наши откровенные разговоры. И только потом посмотрела на моих спутников, больше напоминающих конвой. Помедлила, но кивнула: – Думаю, вы поместитесь, тут не очень далеко.

– Нельзя было так сразу? – обернулась я к Бьёрну.

– Вам было полезно размять ноги, кирия ди Мори, – серьёзно ответил он. – Морское путешествие не пошло вам на пользу, вы так побледнели за это время…

Я придержала все слова, что рвались с языка, открыла дверцу и поднялась в кабинку. Если ему так хочется, может разминать ноги и упражняться в длительной ходьбе по пустыне хоть целую вечность.

Бьёрн не торопился принимать приглашение доброй женщины, и я всё-таки кивнула ему, призывая не выделываться и сесть рядом, раз подвернулась такая возможность. И это не потому, что я буду скучать, не видя его лица. Просто… он несёт мои вещи, не хотелось бы остаться в чужом городе и чужом монастыре совсем без всего.

Да, конечно, Кей, кому ты врёшь?..

– Пожалуйста, – проговорила я с нажимом и прижала руку к виску. – А то… неважно себя чувствую. Боюсь получить солнечный удар.

– Скорее, помогите же ей добраться до места, – поддакнула кирия ди Элия, оглядывая меня с тревогой и заботой. – Бедная девочка и без того настрадалась в этом долгом путешествии!

На просьбу этой милой женщины Бьёрн, похоже, не ответить не мог. Он наконец протиснулся в экипаж, а матрос, сопровождающий нас всю дорогу, закинул вещи на облучок и устроился позади. Севший рядом со мной Бьёрн задел меня плечом, устраиваясь поудобнее.

– Вам не говорили, кирия ди Мори, что из вас вышла бы актриса? Не самая лучшая, конечно, но задатки определённо есть, – шепнул он с весельем.

– Говорили, – так же шёпотом ответила я. – Я ещё умею играть на банджо и люблю петь. Но это все не важно, вы вынуждаете меня учиться магии и нести службу. У меня не очень-то большой выбор. Если останусь жива…

– Останетесь, – перебил Бьёрн, поджав пальцы на ладони, лежащей на бедре.

И отвернулся в сторону, явно не желая больше обсуждать это.

Некоторое время мы обсуждали с кирией ди Элией светские вопросы: где они бывали, чем занимаются, я рассказывала о делах нашей семьи, о плантациях сахарного тростника и приёмах, которые мы иногда устраивали.

Мы могли говорить так и на корабле, но там не довелось. Зато тут, в шаге от прибытия к месту назначения, вдруг захотелось обсудить всё на свете. Казалось, этот разговор ни о чём лишь повод не молчать, но он помог мне вспомнить всё то, за что я держалась.

Свою родину, прекрасные Корсакийские острова, зелёные леса и цветущие сады, водопады и жаркое, согревающее солнце. Свою семью, привязанность к которой была всё так же сильна, хоть они и отправили меня сюда. Но я знала, что ни отец, ни мать не желали мне зла. Даже Тавиан – самый вредный старший брат на свете.

Случай на корабле в шторм показал, что мне и правда нужна помощь.