Завтра я стану огнём

Глава 27. В которой я встречаю Его

Прошло уже несколько дней, как мы ходили в город с Бьёрном, а я всё не могла прийти в себя. Как только вернулась тогда в пустую – теперь слишком многозначительно пустую – комнату, упала лицом в жёсткую постель и, уткнувшись в подушку, тихо прорычала от избытка чувств, комкая ткань.

Его слова раз за разом повторялись в голове так, словно он всё ещё рядом со мной.

«…Мне давно пора было остановиться, но… я не смог, моя принцесса. – Его губы дрогнули, а голос опустился до низкого хрипа: – Прости за это».

«Моя принцесса…» Я на разные лады повторяла одними губами эти слова, шепча в подушку и чувствуя, как подбираются слёзы. Как легко, всего лишь из одного крохотного слова, произнесённого хриплым шёпотом, «моя», его вечное насмешливое «принцесса» обернулось… признанием.

Не смог остановиться! И всю душу мне вымотал, дурацкий дархан! Сводил меня с ума всё это время, не признаваясь, похоже, даже себе, что именно нас связало. И что за просьбой Тавиана проследить за мной теперь стояло кое-что ещё значительнее, и это притяжение уже глупо было отрицать.

Но что теперь? Я влюбилась, как кошка, как всегда – наивно и по уши, а он – не человек, он дархан, он наставник, которому просто никогда не разрешат быть со мной. Нам нельзя общаться.

Может, если я пройду все ступени обучения, если стану одной из них, если стану тоже наставницей или кем ещё – то получу возможность любить, но всё это так далеко и безнадёжно, что даже смешно.

Мне надо задуматься о том, как обезопасить свою жизнь, как не впутаться в заговор, как вообще выжить, но упрямое буйное сердце гнало кровь и заставляло раз за разом видеть перед собой лицо Бьёрна, ощущать его тепло, прикосновения и запах, слышать его слова и снова падать в пропасть чувств, от которых нет спасения.

– Ты собираешься влюбляться во всех своих учителей?

– услышала я как наяву мысленный голос Тавиана и увидела его загорелую, весёлую ухмылку. Карие глаза, искрящиеся солнцем, смеялись надо мной. –

Ничему тебя жизнь не учит!

– Бьёрн – не мой учитель! – просипела я сама себе вслух, скомкав подушку ещё сильнее и подтянув под себя.

Я опустила подбородок на неё и уставилась невидяще в стену, словно могла мысленно связаться с братом и надавать ему тумаков. Нечего было просить Бьёрна за мной присмотреть! Он так «присмотрел», что теперь я потеряла всякий покой.

– Невелика разница,

– фыркнул брат, подхватывая мои распущенные волосы и поднимая кверху, делая из меня чучело. –

Всё равно он наставник, а ты ученица.

– Я скоро перестану быть просто ученицей и пройду посвящение.

– Пройдешь ли? С твоими-то успехами!

– Голос брата, который всегда не упускал момента подначить и посмеяться, звучал в моей голове как настоящий. И вдруг смягчился, выдав искреннюю нотку исчезающим в темноте шёпотом: –

Будь осторожней, кроха…

На следующие несколько дней я ушла в себя. Да, я просыпалась, шла на тренировки, училась контролировать пламя, себя и свои границы, быстро бежать и проявлять чудеса ловкости и силы, а душа при этом витала в каком-то сером тумане. Никто из знакомых не догадывался, что во мне бушует… нет, не огонь, а какое-то странное глухое чувство.

Наверное, лишь один Бьёрн всё понимал, но мы и правда больше не пересекались. Дархан словно растворился, то ли избегая лишних поводов к слухам, то ли пытаясь вернуть себе самообладание.

Все шутки команды и учеников моего потока проходили мимо: я умела делать вид, что не слышу того, о чём шепчутся за спиной, зато легко переводила тему и играла роль легкомысленной, весёлой ученицы, готовой побороться за звание лучшей команды этого потока.

Даже сблизилась с Арденом во время тренировок по балансу, да и Ильхас с Тьярой после нашей совместной стирки будто потеплели: было ощущение, что день ото дня надуманные склоки отступают, а игра в одной команде заставляет раскрыться и учесть и сильные стороны друг друга.

Пару раз Тьяра принималась подтрунивать над Ильхасом, когда тот, забравшись на низкий помост, с серьёзным видом показывал свою силу: легко и грациозно вставал на руки, будто невесом. Северянин, конечно, не без удовольствия хвастался своими выдающимися мускулами. Иногда мы спорили во время тренировочных игр, как лучше распределять роли: кто будет отвечать за удержание Искры, кто собьёт противников или отвлечёт их магическими уловками.

Сама я всё равно чувствовала, что смотрю на происходящее сквозь мутное стекло, и даже Кьестен де Торн не мог больше вывести меня на эмоции. Откуда-то из глубины чувств шагал неугасающий отзвук того диалога с Бьёрном и моего собственного упрямого сердца. Но, по крайней мере, внутри команды, во время игр, отвлекалась от самокопания. То ли потому, что конечная цель – выиграть игру – накладывала на всех слишком много обязанностей и некогда было хандрить, то ли потому, что мы наконец начали действовать как один живой организм.

Пару раз я мельком замечала на тренировках других наставников – они искоса следили за нашими успехами. Но Бьёрна среди них не было. И каждый раз, когда я понимала, что он не появится, во мне будто щёлкало что-то – и становилось пусто.

Наконец, когда настал день приезда императора и императрицы Иввара (и самой игры), я выбежала из комнаты, надев чистый костюм, который вчера принесли слуги, и в ещё помятом от ночных грёз состоянии столкнулась на улице с Арденом – тот слегка толкнул меня плечом и улыбнулся:

– Эй, не спи на ходу. Мы уже ждём начала.

– Да-да, идём, – пробормотала я, поправляя выбившуюся прядь.

Солнце светило ярко и как-то зловеще, будто обещая непростой день.

Игра должна начаться на большой площади за храмом – пространство очистили от всего лишнего, но там было где скрываться и соревноваться: по пустынной местности, лишь кое-где покрытой кустарником и невысокими деревьями, были рассыпаны скалы и валуны. Зато нас всех, должно быть, хорошо будет видно с балкона храма Четырёх богов, что возвышался рядом, а также со склонов гор, на которых уже сидели наблюдатели.

Я подходила к площади, где собирались игроки, с вспотевшими ладонями и комом в горле. Казалось, Ойренахта потеряла для меня такую значимость после признания Бьёрна, но нет, я волновалась от того, что сейчас будет – от того, как я проявлю себя, как выступят те, кто в моей команде, не попаду ли я под руки заговорщикам, если они среди нас. Но главное: от того, что за мной будут наблюдать сам Император, его жена, настоятель монастыря и все высокопоставленные лица Ивварской империи.