Завтра я стану огнём

– Вы надеетесь? – перебил Сиркх, оборачиваясь к королю, и Арнеина нахмурилась: император давно не выходил из себя так явно и прилюдно; притихли и насторожились все высшие князья империи. – Я же рассчитываю на ваши решительные действия. Если вы считаете, что достаточно «поубеждать» бунтовщиков, вы ошибаетесь. Меня не устраивает, что слухи о Покровителе растут на ваших землях бесконтрольно, словно сорняки.

Теонир опустил глаза.

– Я принимаю меры, государь. Мы уже задержали нескольких самых громких проповедников. Мы даём людям льготы… – Голос его стал глухим, будто зачарованным.

– Людям – просвещение, бунтовщикам – кандалы, – ровно произнёс Сиркх. – Поверьте, где надо – я применю милосердие, но иначе власть рухнет. И тогда никто из нас не сможет вести диалоги даже с такой дружественной страной, как Маркитания.

Посол Маркитании, почувствовав, что речь коснулась его государства, наклонился вперёд.

– Ваше величество, позвольте заверить, что мы не имеем никаких связей с покровителями и ересями. Маркитания лишь желает мира и согласна признать…

Сиркх приподнял ладонь, прося его замолчать:

– Благодарю. Ваши намерения понятны. Но я не могу окончательно закрепить договор, пока не буду уверен в стабильности всех моих вассалов. – Он вернулся к Теониру: – Скажите прямо: сможете ли вы в ближайшее время положить конец бунтам? И если да – то каким способом?

Теонир сглотнул, сердце его явно колотилось, но голос оставался покорным:

– Я сделаю всё возможное, государь. Уже завтра отдам приказ сформировать новую патрульную роту, и мы усилим меры по всему Энарийскому побережью. В моей власти…

– Ваша власть? Я вижу в вас теперь лишь слабость.

Король Энарии приглушённо выдохнул, потом внезапно вскинул голову и тоже поднялся со своего места:

– Слабость?! Разве ваши бесконечные указания «усилить экспансию» не вызывают ещё больше бунтов? Не маги ли вашей империи толкают людей к Покровителю, обещая защиту от вашей жёсткой руки? Может, именно вы виноваты в том, что каждый крестьянин боится, что вы отберёте последнее. – Голос короля Энарии задрожал в застывшем воздухе.

Зал моментально напрягся: несколько человек обменялись тревожными взглядами. Советник де Хайди сдвинулся на стуле, а посол Маркитании вздрогнул, будто рассчитывал тихо отсидеться.

– Остерегайтесь своих слов, Теонир. – В голосе Сиркха зазвенела жёсткая нотка. – Вы всерьёз обвиняете меня в проблемах вашей же короны? Тогда скажите прямо: мне отправить вам армию, чтобы показать, как на самом деле наводят порядок?

Эти слова прозвучали будто удар колокола. В глубинах зала чуть слышно кашлянул кто-то из высших князей. Суровое лицо Сиркха застыло, а в глазах вспыхнул стальной отблеск.

– Если вы готовы называть это обвинением… – Теонир подался вперёд, и в его голосе появился опасный надлом. Он оглянулся на двери зала, как будто ждал оттуда подмоги, но не дождался и продолжил с отчаянием: – То да. Народ устал от диктата магов, и Покровитель обещает им свободу от вашей бесконечной жажды контроля. Вы думаете, все склонятся перед вами навеки? Вы – сильнейший из магов, но и вам стоит помнить, что бывает, когда терпение иссякает.

Надарэ не произнесла ни слова, но её взгляд, направленный на Сиркха, был прямым и холодным, словно она уже заранее согласилась с каждым словом Теонира и не сочла нужным скрывать этого. Зархан чуть склонил голову, будто подтверждая: их позиция едина.

Это было равносильно объявлению войны.

Тяжёлая тишина повисла в зале, и Арнеина уловила тревожный взгляд посла Маркитании – на его глазах сцепились двое самых влиятельных правителей.

От лампад у колонн трепетали тени, и в этом полумраке фигура Сиркха казалась особенно грозной. Советник де Хайди привстал, будто собираясь вмешаться, а Арнеина сжала подлокотники кресла так, что впору было их разломить пополам.

Подвергнуть авторитет императора Ивварской империи сомнению прилюдно, при свидетелях – значит вынудить его пойти до конца, чтобы никто больше не посмел перечить высшей божественной власти.

Теперь при всём желании Сиркх не смог бы его помиловать, и Арнеина приготовилась услышать смертный приговор, но ощутила, как что-то чужое скользнуло по залу – будто невидимая тень прошла между колонн. Она попыталась повернуть голову, но тело не подчинилось; воля и магия словно пропали в один миг. Она не могла ни пошевелиться, ни произнести слова.

На миг Теонир сжался, а потом поднялся с места и процедил неожиданно яростно:

– Не ждите, что все забудут о своих правах, когда вы указываете нам, как жить. И на вашу силу может найтись другая, не менее могущественная…

Сиркх застыл, будто в оцепенении, а Арнеина чувствовала, как заливает её страшный холод: она не могла даже вдохнуть, пытаясь найти в себе хоть каплю магической мощи. Что за проклятая сила вдруг сковала её разум, не позволяя произнести заклятие, сложить пальцы в магическом жесте или хотя бы окликнуть стражу и призвать де Нару?!

В тот же миг, поддерживая Теонира, Надарэ тоже поднялась, и её глаза, устремлённые на Сиркха, были глубокими и холодными, в них не было ни покорности, ни страха.

– Государь, позвольте нам вмешаться, – обманчиво мягко произнесла она, и её голос прозвучал почти умоляюще, но каждый слог был выверен. – Мы лишь хотим успокоить людей. Это можно сделать иначе…

Зархан встал следом. Арнеина вдруг поняла – они не хотят мириться. Их попытка подойти ближе – это не дипломатия, а отвлекающий манёвр. И даже если в их словах звучит мягкость, в их движениях – скрытая угроза. Её сердце сжалось, и она попыталась закричать, предупредить, но проклятая чужая сила по-прежнему держала её, как в плену: она не могла даже вдохнуть.

Король Теонир, словно почувствовав их поддержку, бросил быстрый взгляд на Надарэ и Зархана, и в нём мелькнуло что-то вроде согласованного знака. Притворная покорность исчезла без следа, и он стремительно приблизился к Сиркху, вскинув руки, демонстрируя причудливые линии кагардов на запястьях.

– Вы больше не властны надо мной! – насмешливо приблизился он к Сиркху, который застыл, точно божественное изваяние, чуть приподняв подбородок и наблюдая за низкорослым королем Энарии сверху вниз. – Слышите? И я покидаю вашу проклятую империю, и…

Зал застыл в молчании, и только тяжёлые удары сердца Арнеины, лишённой возможности вмешаться, гремели в ушах.