Страница 72 из 89
То, что было утром… да это просто физиология!
Я сама на него залезла, сама подставилась.
А как только ему позвонила какая-то баба, он сразу про меня забыл. Улыбался ей там в трубку, радовался.
На подземную парковку мы заехали молча. Как только Макс заглушил двигатель, я пулей выскочила из машины.
В лифте мы стояли по разным углам. Макс мрачно рассматривал цифры этажей, а я сверлила взглядом свои кроссовки, чувствуя, как внутри закипает настоящий ядерный реактор из обиды, ревности и унижения.
Двери пентхауса открылись. Я влетела в прихожую первой. Стянула куртку, небрежно швырнула ее на пуфик, сбросила обувь так, что один кроссовок улетел куда-то под зеркало, и решительным шагом направилась в гостиную.
За спиной щелкнули замки.
— И что за муха тебя укусила? — спокойно, но с отчетливыми нотками раздражения поинтересовался Макс, останавливаясь у барного острова. — В машине нормально сидели, а теперь топаешь так, что у соседей снизу штукатурка сыплется.
Я резко развернулась.
— Нормально сидели?! Да если у вас кто-то есть, вы могли бы просто сказать об этом! Прямо сказать, а не строить из себя благородного спасителя!
Макс замер, непонимающе сдвинув брови.
— Чего? Кто у меня есть?
— Та, с которой вы по телефону ворковали, пока я там сгорала от стыда! — всплеснула руками, наступая на него. — Улыбались так, будто вам миллион подарили! Конечно, зачем вам какая-то недоделанная медсестра, когда там звонят нормальные, здоровые бабы! Поэтому вы меня утром и отшили, да?! Изображали из себя рыцаря с железной выдержкой, а на самом деле я вам просто нафиг не сдалась!
Макс смотрел на меня так, словно у меня на лбу вырос третий глаз. Пару секунд он просто переваривал этот словесный понос, а потом вдруг усмехнулся.
— Боевая ты моя перепелка, — медленно, с расстановкой протянул он, скрестив свои огромные руки на груди. — У тебя на фоне стресса совсем крыша поехала? Ты вообще понимаешь, какую чушь сейчас несешь?
— Перепелка?! — я задохнулась от возмущения. — Да было бы странно, если бы она у меня не поехала! Поживите с ваше в режиме мишени рядом с психопатом, который то людей режет, то орхидеи поливает!
— Настя…
— Понятное дело! — я истерично рассмеялась, чувствуя, как к глазам подступают слезы. — Я же инвалид! Глухая, неуклюжая дура, которая даже в двери не вписывается! Кому я вообще нужна?! Нормальному парню я и даром не сдалась, а как выяснилось, даже контуженному киллеру-психопату тоже! Даже маньяк со мной спать не хочет!
Макс стоял абсолютно неподвижно. Его лицо ничего не выражало. Он чуть склонил голову набок.
— Знаешь, Дюймовочка… почему-то у меня такое стойкое чувство, что ты меня сейчас унизила и очень грязно оскорбила.
Это его спокойствие, эта его снисходительная, железобетонная невозмутимость выбесили меня окончательно. Он даже не злится! Он просто смотрит на меня, как на истеричного ребенка!
Я зарычала от бессилия. Мне срочно нужно было что-то сломать. Что-то разбить, чтобы сбросить это напряжение!
Мой взгляд заметался по кухне и упал на красивый керамический горшок на подоконнике. Я рванула к нему, схватив обеими руками.
— Не-а, — всё тем же бархатным тоном припечатал Макс, даже не шелохнувшись. — Поставь на место. Я туда фикус пересаживать буду.
Скрипнула зубами, с грохотом опустила горшок обратно и метнулась к стеклянной полке, схватив какую-то металлическую лопатку.
— Положи инвентарь, Катастрофа, поранишься.
— Это чешский хрусталь, Настя. Поставишь скол — накажу.
— А-А-А-А!!! — пронзительно, от всей души завизжала я, топая ногами от абсолютного, глухого бессилия.
Я не могу даже ничего разбить в этом идеальном доме психопата!
Макс тяжело, сокрушенно вздохнул.
Он неспешно расцепил руки. Легким, отработанным движением скользнул ладонью за спину, под край своего черного свитера.
В следующее мгновение в воздухе раздался сухой, металлический лязг.
Я подавилась собственным визгом, застыв на месте.
Макс подошел ко мне вплотную. Он взял мою трясущуюся правую руку и вложил в нее тяжелый, холодный кусок смертоносного металла. Пистолет.
— Вот, — абсолютно спокойно, с интонацией заботливого инструктора произнес он. — Бери двумя руками, наводи вон на ту стену и жми на спуск. Отдача будет сильная, так что держи крепче, чтобы лоб себе не расшибла. Давай. Легче станет..
Я уставилась на черный пистолет в своей руке. Он был невероятно, пугающе тяжелым. Настоящим.
Мои руки затряслись так сильно, что дуло заходило ходуном. Весь мой гнев, вся моя истерика мгновенно испарились, вытесненные ледяным, первобытным ужасом.
Я пискнула, разжала пальцы и швырнула оружие на столешницу кухонного острова так, словно он был раскаленным углем. Пистолет с грохотом прокатился по камню и замер.
Макс стоял в полуметре от меня. Он даже не посмотрел на брошенное оружие. Его темные глаза неотрывно, тяжело смотрели на мое лицо.
— Всё? Или есть еще что сказать про контуженного маньяка?
Я судорожно сглотнула и быстро, отрицательно замотала головой. Истерика закончилась. Инстинкт самосохранения вернулся в чат.
Макс медленно выдохнул.
А затем он сделал шаг вперед. Его руки легли мне на талию, и одним резким, мощным рывком он оторвал меня от пола, усадив прямо на холодную столешницу кухонного острова, рядом со стволом.
Я ахнула, инстинктивно упираясь ладонями в его широкие плечи. Он оказался прямо между моих колен, нависая надо мной темной, неотвратимой скалой.
— Задолбала ты меня, Катастрофа.
И поцеловал.