Страница 71 из 89
Глава 34
Настя
Завтрак прошел как в тумане.
Я сидела за нашим старым кухонным столом, ковыряла вилкой мамины фирменные блинчики и пыталась делать вид, что всё нормально. Что я просто приехала на выходные с парнем. Что у меня впереди долгая, скучная, обычная жизнь.
Но внутри всё сжималось от тупой, ноющей боли.
Я смотрела на маму, которая суетилась у плиты, подкладывая Максу добавку, на папу, который с умным видом обсуждал с ним цены на запчасти, и не знала, увижу ли я их снова. Этот день мог стать последним. Завтра наш «иммунитет» заканчивался, и я возвращалась в статус ходячей мишени. От осознания того, что я, возможно, пью чай на этой кухне в последний раз, на глаза наворачивались слезы.
Но, как ни странно, я улыбалась.
Я смотрела на родителей и улыбалась так легко и искренне, как не улыбалась уже очень давно. Наверное, это тот самый эффект дедлайна, про который говорил Макс. Когда понимаешь, что всё может закончиться в любую секунду, начинаешь ценить каждую мелочь. Запах блинов, скрип половицы, ворчание отца. Всё казалось таким ярким, таким настоящим.
Макс же за завтраком был сам не свой. Куда-то испарился вчерашний обаятельный «жених». Он сидел напряженный, как натянутая струна. Ел быстро, механически, то и дело бросая короткие, цепкие взгляды в окно, сканируя улицу. Его челюсти были крепко сжаты, а на меня он старался вообще не смотреть.
Сборы были короткими. Родители надавали нам с собой контейнеров с едой, мама поцеловала меня в щеку, наказав «слушаться Максима Анатольевича», и мы вышли за калитку.
Как только тяжелая дверь «Крузака» захлопнулась, отрезая нас от внешнего мира, Макс сразу же вдавил педаль газа. Машина рванула с места.
Мы выехали на трассу, и в салоне повисла тишина.
Макс вел машину, вцепившись в руль так, что побелели костяшки, и молчал. А я… ну а что я?
Отвернулась к окну, прислонилась лбом к прохладному стеклу, но вместо мелькающих деревьев перед глазами стояло только одно: его лицо между моих ног.
Мои щеки снова начали пылать.
Как перестать думать о том, что он творил языком?! Господи, это же было какое-то сумасшествие. Меня до сих пор бросало в жар при одном воспоминании. Если он
языком
такое может, что же будет, когда дело дойдет до… до всего остального? У меня же просто сердце остановится!
Я прикусила губу, чувствуя, как по лицу расползается совершенно дурацкая, мечтательная улыбка.
— Ты чего улыбаешься, как умалишенная?
Я вздрогнула и рефлекторно отдернула голову от стекла.
— Ничего, — быстро ответила, пытаясь стереть улыбку с лица.
— Ага, рассказывай. Что придумала снова, Катастрофа? Новый план, как свести меня с ума?
Я насупилась. Можно подумать, это я к нему сегодня утром приставала!
— Вы и так чокнутый, куда еще хуже, — тихо буркнула себе под нос.
Макс резко повернул ко мне голову.
— Мышка ты моя оборзевшая, ротик свой закрой. Я и так на грани, могу взбеситься и заткнуть.
Мой мозг, который и так уже был расплавлен воспоминаниями о нашем утреннем инциденте, в этот момент просто отключил все фильтры.
Слова вылетели быстрее, чем я успела осознать их смысл:
— Членом?
Визг тормозов.
Машина резко, с чудовищной силой клюнула носом. Ремни безопасности заблокировались, больно врезавшись мне в плечо и грудь.
Я судорожно глотнула воздух, ошарашенно поворачивая голову.
Не понимаю, что случилось?! На трассу кто-то выскочил?!
Но Макс не смотрел на дорогу.
Он смотрел на меня.
Не моргая.
Его глаза были размером с блюдца, а лицо стремительно, прямо на моих глазах, заливалось густой, пунцовой краской, начиная от шеи и заканчивая блестящей лысиной.
Я вжалась в сиденье. Внутри всё похолодело.
— Я… я что, это вслух сказала? — пискнула, чувствуя, как земля уходит из-под ног.
Макс открыл рот. Закрыл. Снова открыл. Он явно собирался сказать что-то такое, от чего у меня бы завяли уши, но в этот момент тишину салона разорвала резкая трель его телефона.
Он перевел ошалелый взгляд на экран мобильника, лежащего в подстаканнике, потом снова посмотрел на меня. Его лицо мгновенно изменилось. Краска сошла, уступив место тому самому ледяному, собранному выражению профессионала.
Он протянул ко мне раскрытую ладонь.
— Аппарат.
Я послушно, дрожащими пальцами вытащила пластиковый полумесяц из-за уха и вложила в его широкую ладонь.
Мир снова провалился в ватную, глухую пустоту.
Я сидела, прижавшись спиной к двери, и наблюдала за ним. Макс поднес телефон к уху. Он что-то говорил. Спокойно. Размеренно.
А потом я увидела, как он улыбается.
Не той своей жуткой, маньячной улыбкой, а нормальной. Искренней. Уголки его глаз собрались в морщинки, плечи расслабились, и он даже коротко рассмеялся, откинув голову на подголовник.
И вдруг мне стало так неприятно. Так гадко и обидно, что в груди закололо.
Значит, на меня он только рычит, отчитывает и смотрит так, будто я бомба замедленного действия. А тут — шутит с кем-то! И улыбается!
По-любому баба какая-то звонит.
Наверное, какая-нибудь крутая, уверенная в себе, с которой не надо нянчиться и которая не несет чушь про девственность.
«Поэтому он со мной спать и не хочет, — пронеслась в голове горькая, злая мысль. — Ну ясно всё…»
Макс закончил разговор, бросил телефон обратно и протянул мне мой слуховой аппарат.
Я выхватила его из его пальцев, быстро вставила в ухо, демонстративно сложила руки на груди и отвернулась к окну, уставившись на серый асфальт обочины.
Машина плавно тронулась с места.
— Ты чего губы надула, Дюймовочка?
— Не называйте меня так.
— Это еще почему? — он явно забавлялся. — Раньше претензий не было.
Я резко обернулась и просверлила его самым злым, самым уничтожающим взглядом, на который только была способна.
— А сейчас у меня много претензий. Озвучить?
Макс бросил на меня быстрый взгляд, хмыкнул и покачал головой:
— Да нет уж. Оставь при себе. Мне твоих озвученных фантазий на сегодня уже с головой хватило.
***
Остаток пути до пентхауса мы проделали в тишине. Я сидела, вжавшись в пассажирскую дверь, и накручивала себя всё сильнее с каждым километром.
В моей голове разворачивалась настоящая драма.
Ну конечно! Чего я ожидала? Что профессиональный наемник, у которого за спиной три брака с какими-то роскошными «ведьмами», вдруг воспылает чувствами к глухой размазне?