Страница 47 из 89
— И где же это безопасное место? У вас в бункере? — проворчала, снимая с себя казенную куртку аэроклуба.
Макс усмехнулся, подталкивая меня к выходу из кабинета.
— Почти. В моей любимой шаурмичной на окраине. Там Ашот работает — он мясо режет так, что даже я ему завидую. А если кто-то попробует там достать ствол... Идем, девственница. Тебе нужно набрать массу, а то ветром сдувает.
— Если вы еще раз назовете меня этим словом, я… я вас вашим же ножом пырну!
Макс остановился на секунду, оглянулся через плечо и широко, откровенно забавляясь, улыбнулся:
— Ловлю на слове, Дюймовочка. Может, еще что-нибудь мне расскажешь? Или для этого нужно тебя снова с вертолета сбросить?
Мы вышли на улицу. Ледяной ветер ударил в лицо, но после четырех тысяч метров он казался легким бризом.
— А вы про своих жен расскажите? Их правда было три?
Макс подошел к своему огромному черному внедорожнику, снял его с сигнализации и невозмутимо пожал плечами:
— Было. А что про них рассказывать? Живы-здоровы, выглядят отлично. Алименты плачу исправно.
Я остановилась у пассажирской двери.
— Подождите. Так у вас есть дети?
Макс, уже взявшийся за ручку двери, замер. Он посмотрел на меня с таким искренним, неподдельным ужасом, словно я только что предложила ему съесть живую крысу.
— Типун тебе на язык, Катастрофа! — он даже рефлекторно сплюнул в сторону. — Насколько я знаю — нет. И, надеюсь, эта статистика не изменится.
Моя внутренняя дочь бухгалтера окончательно сломала логику об этот диалог.
— А алименты тогда зачем?!
Макс открыл дверь и совершенно невозмутимо, с легкой долей философской грусти произнес:
— За моральный ущерб. Жить с психопатом — та еще вредность на производстве, за нее доплачивать надо. Садись давай. Твоя очередь удивлять.
Я плюхнулась на кожаное сиденье, хлопнула дверью и стала пристегиваться.
— У меня еще проколот сосок.
Слова повисли в воздухе салона.
Я даже не сразу поняла, что именно сказала.
Мой мозг просто зафиксировал факт произнесения звуков. Я сидела, глядя прямо перед собой на лобовое стекло, и медленно, с нарастающим ужасом осознавала масштаб произошедшего.
Зачем?!
Зачем я это сказала?!
Кому я это сказала?!
Маньяку-убийце, с которым еду жрать шаурму?!
Господи, у меня точно повреждение мозга из-за перепада давления!
Макс, который в этот момент заводил двигатель, замер.
В машине воцарилась тишина. Он медленно, очень медленно повернул ко мне голову.
— Это же шутка сейчас была, да? — тихо, с какой-то пугающей осторожностью спросил он.
Вжалась в сиденье, чувствуя, как щеки снова заливает краской до состояния перезрелого помидора. Я молчала, потому что если бы открыла рот, оттуда бы вырвалось только истеричное мычание.
— Серьезно? — его голос стал чуть ниже, а взгляд потемнел, скользнув от моего лица куда-то ниже шеи, на плотный бежевый свитер.
Я жалко, беспомощно пожала плечами.
Макс откинулся на спинку сиденья и тяжело, сокрушенно выдохнул, глядя в потолок джипа.
— Вашу ж мамашу… — с чувством, почти страдальчески протянул он. Потом снова скосил на меня глаз, и в его взгляде заплясали откровенно бесовские, мужские искры. — Если попрошу — не покажешь ведь, да?
Мои глаза распахнулись. Я инстинктивно скрестила руки на груди, защищаясь.
— Нет!
— Злая ты, Настя, — покачал он головой, выруливая с парковки. — Мужика тебе надо. Добрее бы стала.