Страница 19 из 89
— Ладно, уговорил. Давай килограмм. И зелень. Только ради бога, Фарход, не давай мне эту уставшую кинзу, которая выглядит так, будто прошла три горячие точки и сдалась в плен. Дай вон ту, из-под влажной марли.
Пока он суетился, собирая мне идеальный, антиоксидантный набор для салата, мой мозг продолжал работать в фоновом режиме, переваривая слова Сапёра.
«Она что-то услышала, чего не должна была».
Точнее —
не
услышала.
Картинка складывалась просто гениально в своей идиотичности. Девочка с аппаратом, который почти полностью скрыт волосами. Для любого человека со стороны она выглядит абсолютно здоровой. Допустим, она идет по коридору. Или сидит в кабинете. Или заходит в ординаторскую (она же медсестра, учится, практику проходит). А там два серьезных дяди обсуждают что-то очень, очень нелегальное. Откаты, поддельные препараты, неучтенную наркоту, да что угодно.
Она заходит, они замолкают. Смотрят на нее. А она, находясь в своем звуковом вакууме или просто не обратив внимания, спокойно делает свои дела и уходит.
И дяди делают вывод.
А девочка в этот момент думала только о том, как бы не провалить зачет.
Я мысленно поаплодировал Сапёру. Ублюдок всё-таки гениален, хоть и бесит меня своей правильностью.
— С тебя тысяча двести, брат, — голос Фархода выдернул меня из размышлений.
Я расплатился, аккуратно, чтобы не помять зелень, перехватил пакеты.
— Спасибо, Фарход. Береги себя. И помни: мы — то, что мы едим. Не продавай людям пластик.
— Приходи еще, философ!
Я зашагал к парковке. Настроение парадоксальным образом улучшилось. Когда ты понимаешь логику противника, он перестает быть пугающей неизвестностью и превращается просто в задачу. Уравнение, которое нужно решить.
А решать я умел.
Открыв багажник (в котором теперь пахло только средством для мытья стекол и легким шлейфом лесной хвои), я аккуратно поставил пакеты с овощами.
Теперь мне нужно просто сесть напротив этого запуганного, лопоухого воробушка, накормить ее нормальным витаминным салатом и заставить поминутно вспомнить последние три-четыре дня ее жизни. Где была, куда заходила, на кого смотрела.
Я сел в машину, завел двигатель и вывернул на проспект, двигаясь в сторону своего пентхауса. В кои-то веки мой внутренний психопат и мой внутренний легальный бизнесмен были абсолютно согласны друг с другом: убивать глухих девочек за то, чего они не слышали, — это не просто беспредел. Это вопиющий непрофессионализм.
А я органически не перевариваю халтурщиков.