Страница 51 из 186
23
Чтобы встать с тобой на один уровень,
мне нужно провалиться под землю.
© Амелия Шмидт
— Амелия! — гаркает Саламандра, как всегда, резко.
Не особо громко, но с самыми суровыми интонациями. Словно ей есть за что меня чихвостить! А даже если и есть.. До лампочки! В том, что мой организм, встрепенувшись, бросается производить гормоны стресса, заслуги стервозины нет.
Последние дни в страхе живу. Забыла, когда спала полноценно. Каждую минуту своего существования жду ответки от Люцифера. Он же, очевидно, умышленно тянет время, дабы довести меня до безумия.
Четыре дня с той злополучной ночи минуло, а Фильфиневич все еще делает вид, что меня не существует.
Такого еще не было! И вот.. Ох.. Он не разговаривает со мной. Игнорирует, когда я обращаюсь. Смотрит сквозь меня.
Черт подери!
Будь мы в этой усадьбе вдвоем, я бы решила, что стала призраком. Лишь реакции других людей возвращают уверенность, что я жива.
Знаю, что Люцифер отомстит. Знаю. И вот это гребаное ожидание тяжелее самого наказания.
Я измотана психологически и физически.
Я устала вздрагивать от каждого шороха. Устала просыпаться в тревоге, не успев сомкнуть глаз. Устала вглядываться в темноту. Устала от паники, которая накрывает, когда я понимаю, что неспособна просканировать всю площадь помещения. Устала ломать голову над тем, каким будет возмездие Люцифера.
Боже, я почти дошла до того, чтобы добровольно явиться за приговором.
— Иди разложи по столам приборы, — приказывает мне Саламандра.
Семейное торжество по случаю празднования стопятидесятилетия господства Фильфиневичей на этой земле по давней традиции проводится в саду у главного особняка.
Проглотив вертящиеся на языке колкости, молча подхватываю тележку со столовыми приборами и направляюсь к выходу на террасу.
Веду себя, как нашкодивший котенок. И это мне жуть как не нравится, поверьте! Но нарываться на неприятности, когда еще не расплатилась за прошлые грехи — стремно. Вероятно, это какая-то психологическая штука. Ведешь себя хорошо в надежде, что Вселенная даст амнистию на все.
Надежды надеждами, но, прежде чем выйти на улицу, осторожно выглядываю и стреляю глазами сначала по углам, а потом и по открывающемуся с террасы пространству. Убедившись, что никого, кроме персонала, в саду нет, выкатываю тележку.
Знаю, что помпезный корпоратив для сотрудников состоялся в ресторане. На празднование в усадьбе вроде как приглашен узкий круг людей — родственники и друзья семьи. Однако и этих близких, как оказалось, дофигища! Приготовления шли пять дней. Пять, Карл! И накрываем мы столы на шестьдесят пять персон.
Ну, не охренеть ли? Лично я в шоке.
Но еще сильнее меня поразил декор. Должно быть, Фильфиневичи реально зациклены на традициях.
После обеда мужчины расставили по саду грубо сколоченные длинные деревянные столы, которые визуально тянули на те самые сто пятьдесят лет. Под руководством Саламандры мы с Марией накрыли их простейшими льняными скатертями. А чуть позже, когда к нам присоединились еще две горничные, занялись необычными декоративными композициями из полевых цветов и веточек деревьев. На некоторые столы попали вазы с одними лишь подсолнухами или колосьями пшеницы. Помню, что рассказывал Эдуард Дмитриевич, но букет из конопли меня и вовсе рассмешил.
— Каждый год так происходит? — спросила я у Марии.
— Да.
Удивленной она, и правда, не выглядела.
— Мы будто добровольно возвращаемся в прошлое.
— Не мы, а хозяева, — поправила Маша.
— Ой, ну ладно тебе.. И мы с ними!
Сейчас же, когда на землю наползает темнота, и включаются висящие над столами лампочки, мне не до смеха. Я чувствую тревогу. Она подкрадывается откуда-то из глубины моей души. Медленно, но неотвратимо захватывает всю нервную систему. Едва успев притормозить у первого стола, ловлю крайне странный приход. Сердце разгоняется, в ушах возникают какие-то разрозненные звуки, а перед глазами начинают мелькать неразборчивые картинки.
Тяжело задышав, поспешно оглядываюсь на детский визг.
О, Боже мой..
Расслабляюсь, когда понимаю, что громкие звуки издают резвящиеся внуки старшей сестры хозяина. Дородная матрона Дора Дмитриевна, проявляя не абы какую активность, играет с ними в догонялки.
Сосредотачиваясь на работе, раскладываю приборы и по указанию вездесущей Альбертины Адальбертовны перехожу к бокалам. Посуда у Фильфиневичей, как я догадываюсь, тоже с историей. По крайней мере, выглядит так же архаично. Не дай Боже что-то разбить! Саламандра с меня глаз не спускает.
Нарастающее напряжение раскачивает нервы. Давление падает. Чувствую себя пьяной. Слишком много звуков и картинок выдает подсознание. Меня пошатывает. С трудом справляюсь с работой.
— Альбертина Адальбертовна, можно мне уже пойти к себе? — спрашиваю у Саламандры, когда заканчиваем с последними приготовлениями.
Она смеряет меня уничижительным взглядом.
— А прислуживать гостям я буду? — задвигает вместо ответа.
— Когда я устраивалась, мне не говорили, что я должна буду кому-то прислуживать вне рабочего времени, — высекаю так же жестко.
У Адальбертовны дергается глаз. Но она быстро берет себя в руки.
Посмотрев на меня как на кучу навоза, стервозина равнодушно напоминает:
— Ты всегда можешь уволиться.
И уходит.
— Что ты как это?.. Надо тебе со всеми заедаться! — выдает Мария осуждающим шепотом.
— Эй! Ты чего сегодня такая смелая?! Да я вообще никого не трогаю!
— Ага, — подвергая мои слова насмешке, хмыкает.
Девчонки хихикают.
— Смеетесь? С меня?! — возмущаюсь я.
— Пошли, давай, — говорит Мария, хватая меня за руки и увлекая в сторону служебной части дома за остальными слугами. — Не глупи, Лия. За сверхурочные хорошо платят, — шепчет по пути.
— Оу.. Тогда ладно. Я, знаешь ли, просто не люблю, когда не ценят мое личное время. А если заплатят, не против упахивать. Работы я не боюсь!
В дом мы не заходим. Выстраиваемся в тени у окон, чтобы наблюдать за праздником. Мне подобное, конечно же, нафиг не нужно. Но так делают все, а я принимаю решение не выбиваться из массы. Потому что каждый раз, когда это делаю, я нахожу себе проблемы.
— У нас есть примерно полчаса, прежде чем прибудут все гости, — рассказывает Мария с горящими от восторга глазами.
Боже.. Будто мы тут развлекаемся!
— А потом?