Страница 50 из 186
— Ой, Боже ж мой.. — квакает Шмидт неразборчиво. Оборачиваясь, ехидно хихикает. — Посмотрите на него! Не было, не было, и вдруг примчался Блядыка! Какого хрена, спрашивается? За день осточертел, еще ночью терпи!
Я смотрю на дрянь. В ее колдовские глаза, на ее развевающиеся волосы, на недосиськи, на голый живот, на выдающиеся бедра.. И в голове набатом одно-единственное желание бьется.
Выебать.
— Ты доиграешься, Шмидт, — предупреждаю мрачно.
Она вздрагивает. Но, конечно же, не сдается. Скривившись, пожимает плечами, мол, пофигу.
— Просто свали в свой олений рай, Господин. Оставь меня в покое.
— И не подумаю, панда.
— Боже.. За что мне это? — взывает гадина к небесам. Еще через мгновение смотрит на меня понимающе и одновременно жалостливо, будто получила ответ. Все это, конечно же, под соусом невъебенного сарказма. — Ты же ошибка эволюции!
На этом все. Мне подрывает чердак. Со сквозняком по мозгам я быстро забываю об аскезе и прочем. Налетев на Шмидт, закидываю ее на плечо и несу в коттедж.
Она не орет, но пыхтит, обзывается, брыкается и колотит меня кулаками. Вроде мелкая, три вершка от горшка, но, сучка, вертлявая. Дергается и извивается так, что меня из стороны в сторону таскает. Дважды чуть не падаем. Удержать змеюку нереально сложно. Подняв голову, делает все, чтобы съехать вдоль моего тела. Ногами земли ей коснуться не даю, так она начинает щипаться и царапаться. Руки изолирую, пускает в ход зубы.
— Ты, блядь.. Демоница!
— Сам ты демон! Адский сатана!
В конце концов, когда доношу ее до прихожей, она добивается своего — касается ногами твердой поверхности. Я бы мог снова скрутить и закинуть повыше, но не вижу в этом необходимости.
Отпускаю агрессивную самку. Зло трескаю ее по заднице. Она лупит меня в ответ по плечу.
Похуй.
С силой сжимаю ягодицу хамки. Причем такой захват беру, что по промежности пальцами скольжу.
— Эти блядские шорты будут разорваны вместе с твоими трусами, — хриплю я с угрозой.
— Облезешь!
Снова бьет. На этот раз по лицу. Навешивает лещей, не успеваю отвернуться. Прилетает конкретно. До звона в ушах.
И я, безусловно, зверею.
Схватив дрянь, припираю ее к стене.
— Что ты исполняешь, Шмидт?! Ты, блядь, поплатишься, — рычу, сжимая ее шею. — За каждое сказанной тобой слово. За каждое гребаное действие.
Ага. А еще за то, что я думаю о ней. За то, что хочу только ее. За то, что сорвался с планов и прилетел к ней. За то, что из раза в раз теряю контроль. За то, что так тупо проебываю с ней свое достоинство.
Отступая, даю ей время побегать. Ну а себе шанс успокоиться.
Шмидт бросается к выходу на террасу. Безуспешно дергает закрытую дверь.
— Все заперто. Можешь не биться, — сообщаю с ухмылкой.
Она оборачивается, прожигает взглядом и кидается на второй этаж.
Медленно поднимаюсь следом.
Предвкушение скорой расплаты, смешанной, ко всему прочему, с удовольствием, выбрасывает в кровь реактивную гормональную смесь, и сердце сменяет ритм с одурелых ударов на глухую пульсацию.
Налитый член трещит от натуги.
Иду на шорохи и обнаруживаю служанку в своей ванной комнате. Она что-то прячет за спиной, поэтому я не спешу приближаться. Зная сучку, сохраняю осторожность.
Шмидт сама шагает навстречу. Пробивается к двери. Я, естественно, преграждаю путь. И тогда она.. Кладет ладонь мне на щеку, тянется, заставляя задыхаться, заглядывает в глаза и, останавливая мое сердцебиение, прижимается своими чумовыми губами к моим.
Я рассчитываю на борьбу ртами. Но она, блядь, целует ласково. Меня сотрясает от этой сумасшедшей нежности, как от чертового землетрясения.
Шок. Трепет. Опьянение.
Я стону. Обнимаю Шмидт. Подтягиваю ближе. Притискиваю ее маленькое гибкое тело к своему.
Плавлюсь.
Когда она касается моих волос, реагирую довольным урчанием, не соображая по факту, что именно она приставляет к виску. Движение в сторону макушки, тихое и знакомое жужжание.. Я, мать вашу, обрабатываю информацию с преступной заторможенностью. Окончательно догоняю, что происходит, когда лишаюсь губ Шмидт. Едва она снимает печать своей магии, отшатываюсь и ухожу в сторону.
Ловлю в зеркале свое отражение и прихожу в высшую степень ярости.
Выстриженная, как после лишая, полоса разделяет мою гриву на два, сука, уродских куста.
— Ш-ШМИ-И-И-ИДТ!
Горланю не то что на весь дом. На всю, мать вашу, планету.
Она, естественно, сбежала.
Надеюсь, в другую Вселенную. Иначе я убью ее. Я, мать вашу, убью ее! Настолько зол, что не догоняю дрянь. Понимаю, что если найду ее, реально шею ей сверну. Без всякого, блядь, секса.
[1] Аскеза — добровольный отказ от чего-то (продукта питания, вредной привычки, секса) в пользу духовного роста.