Я тебя не хочу

Я распята чувством глубинной связи. Обездвижена ощущениями, которые испытывать не должна, но, как ни крути, испытываю. Это не просто наваждение. Это нечто гораздо более глобальное. То, чему невозможно сопротивляться, даже выйди моя нервная система из режима автономной работы.

В какой-то момент рука, сжимающая мой затылок, усиливает давление. Язык, а затем и весь рот Фильфиневича, захватывает мой язык. Досконально не знаю, чего он этим добивается. Но инстинктивно чувствую. Люцифер принуждает к сотрудничеству. Он жаждет отклика. Я не привыкла подчиняться. Однако в этом сражении до сих пор найти себя не могу.

Я не я. Однозначно.

Да и Фильфиневич.. Нет, настоящий он не стал бы меня целовать!

Это не мы. Не мы. Невозможно.

Я не знаю, что и как делать. Но та самая сущность внутри меня знает. Именно она и заставляет скользить языком по языку Люцифера, пить его стоны, ловить его судороги, отражать движения его губ, гладить ладонями его лицо.

Понятия не имею, в какой момент мои руки получили свободу, сейчас это неважно.

Мои пальцы в его мокрых волосах. Мое дыхание у него в легких. Моя дрожь на его теле.

Кто мы?

«Покажи мне.. Покажи!» — кричу мысленно.

Во все измерения запрос отправляю.

И кажется.. Фильфиневич отзывается.

Здесь и сейчас.

Он отрывается от моего рта, хотя до этого не был способен сделать даже секундную паузу. Привстав, мучитель впивается в меня взглядом.

Его глаза остекленевшие, кровянистые, одержимые. С пеленой демонического блеска. Транслируют ту смертельную потребность, что я все это время чувствовала. А еще.. Помимо огня сумасшествия, они выражают то же потрясение, которое проживаю я.

Зачем ты целовал меня? Зачем???

Смотрим друг на друга, словно одичалые. Ни слова вымолвить не можем.

Не понимаем, что происходит. Нет, не понимаем.

Это точно конец. Конец гребаного света.

А мы не предпринимаем ни единой попытки спастись.

Дождь продолжает сечь Фильфиневича тугими струями. Он надсадно дышит. Кажется, за каждым вдохом его легкие взрываются. Грудь ходуном ходит. Не знаю, как этот приступ назвать, но точно знаю — ему трудно. Его ломает физически так явно, словно он в эту секунду перерождается в кого-то другого.

Мой страх достигает апогея. Я готова закричать.

Но..

Размыкая губы, лишь судорожно гоняю воздух.

Выдох. Вдох. Частота фатальная. Громкость шквальная.

Ослепляющая вспышка молнии. Раскат грома. Темнота.

Пока возобновляется видимость, Люцифер стягивает с себя футболку и вытирает ею лицо. В оцепенении смотрю на то, как раздуваются и сокращаются мышцы его полуголого тела.

Едва я успеваю отмереть, как Фильфиневич отбрасывает предмет одежды и резко тянется ко мне. Тянется, чтобы ухватиться за основание моего топа у бокового шва и одним движением разорвать.

В ужасе деревенею.

Ни крика, ни слова протеста из меня не выходит.

Люцифер раздирает вторую боковую сторону, все верхние швы и, дернув из-под меня ткань, тупо выкидывает ошметки, а я молчу. Лежу и даже прикрываться не пытаюсь.

Да что там?! Я неспособна пошевелиться!

И кажется, не буду способна уже никогда.

Фильфиневич таращится на мою «несуществующую грудь», словно натуральный безумец, а я лишь ошеломленно моргаю.

Зачем?.. Почему он так смотрит?

Что за потребность?

Что происходит?

Кто мы?!

На инстинктах чуть выгибаюсь навстречу прохладе, но обрушивающийся дождь не приносит облегчения. Не остужает пылающую кожу. Вызывает противоположные реакции. Ударяя по соскам, заставляет их сжиматься, увеличиваться и пульсировать от горячечной боли.

А Фильфиневич смотрит, смотрит.. Будто наглядеться не может.

Разве может он этого хотеть? Нет, не может.. Но я ведь вижу. Эту одержимость невозможно не заметить.

Должно быть, ему окончательно крышу снесло!

Он.. Он падает на меня.. Прижимается.. И.. Ловит один из моих сосков ртом.

Я хрипло вздыхаю. Неудачно. Натужно. Отчаянно.

Он.. Будто вырвал мне легкие.

И дальше рвать будет. Подспудно жду боли. Но опять-таки не препятствую. Не могу! Парализована. Даже руки не в силах поднять.

И вдруг.. Люцифер облизывает охваченный огнем сосок. Будто умирающий от жажды пьет с него дождевую влагу. С каким-то диким благоговением посасывает.

Все его реакции кричат о том, что это давнее желание. Фанатичное. Неуемное. Фрустрированное. Неутомимое.

Боже мой.. Боже мой..

Эти действия мучителя вызывают еще более странные ощущения, чем когда он целовал в губы.

Первоначально вспыхивает естественное отвращение. Ведь это мое тело, а душегуб, позволяя себе удовлетворять маниакальные потребности, пытается над ним надругаться.

С бешеной скоростью меня кидает из крайности в крайность — от стремления защитить себя до желания позволить Фильфиневичу утолять голод.

Его колотит. Он издает множество утробных звуков.

Знаю, если оттолкну его сейчас, он не выживет.

Демон алчно сгребает мою крошечную грудь своими лапищами, мнет ее и сосет то одну, то вторую вершину.. И вдруг в кипящей за ребрами лаве происходит прострел удовольствия.

Я не понимаю, откуда это ощущение выходит. Где его начало? Какова его природа? Люцифер будто какой-то рубильник включил. Разбудил инстинкты.

От жара распирает изнутри. Я в агонии.

Невольно всхлипываю. Закусываю губы до крови. Изгибаясь, всем телом трясусь.

Боюсь, что Фильфиневич в порыве зверского голода меня сожрет или попросту раздерет ненасытными лапами мне грудь. Но при этом не делаю ничего, чтобы избежать этой участи.

Задыхаюсь от мучительного удовольствия, которое буквально искрит внутри. Сгребая ладонями грязь, рвано ловлю ртом крошечные порции кислорода и таращусь в посеченную дождем тьму.

Бушующая непогода искажает видимость. Это дарит иллюзию, что и нас с Фильфиневичем ни одному Богу не обнаружить. Что эта грязная сцена не запишется в хронологию жизненных событий. Что все это не зачтется.

Завтра будет завтра. А сегодня пауза. Черная дыра.

И в этом мраке я начинаю бояться эрекции Люцифера. С губительным опозданием, ведь я чувствовала ее всегда. Каждый раз, как мы соприкасались телами. Но до этого момента я не воспринимала упирающийся в меня твердый член как знак сексуального возбуждения. По крайней мере не за мой счет! Он ведь так часто говорил, что я страшная, что тошнит от меня, что я в каком-то там девчачьем антирейтинге.. Много дерьма! Я мысли обратной не допускала! И внезапно.. Прозреваю.. Фильфиневич меня хочет.

Он.. Он кусает меня за грудь! Несколько раз.