Я тебя не хочу

18

Покажи мне.. Покажи!

© Амелия Шмидт

Гром и молния. Ливневый дождь.

На Землю словно пришел новый потоп.

Возможно, где-то горело предупреждение. Возможно, были розданы какие-то указания по спасению. Возможно, где-то уже идет погрузка в ковчег Ноя.

Зациклившись на своей войне, мы с Люцифером все пропустили.

Он угрожает мне. Существует реальная опасность для жизни. Оставаться в спальне и смиренно ждать грядущей расправы — верх глупости. Пробираясь в его дом, я действую на опережение.

В моей голове бьется гениальный план. До кровавого душа. После же, должна признаться, мою психику атакует чувство безграничного ужаса, и все летит к чертям!

Однако благодаря бесящему меня Фильфиневичу, я достаточно быстро перестраиваю маршрут действий.

У гребаного демона нет никакого права обзываться, поливать кровью, бросаться горшками и другими тяжелыми предметами, дергать за волосы, щипать и жамкать, оставляя синяки. И уж тем более у него нет чертового права меня увольнять!

Я нахожусь в здравом уме. Если бы прикончила Люцифера, ни одна психолого-криминалистическая экспертиза не выявила бы в моем поведении какого-то долбаного аффекта. Я осознаю, что происходит. Я трезво оцениваю степень своего участия.

Но лишь до того момента, как рот душегуба атакует мой рот.

И не просто вгрызается зубами в плоть, что было бы в какой-то мере понятно, нет.

Он.. Он.. Он целует.

Мое сердце, как разбившиеся часы — останавливается. Полностью прекращает свою работу. Полностью.

Господи..

Еще раз?..

Фильфиневич.

Меня.

Целует.

Господи!

Фильфиневич.

Меня.

Целует.

Господи!!!

Фильфиневич.

Меня.

Целует.

В ту же секунду, как мне удается дать определение его действиям, я перестаю осознавать свои. А если точнее, я их не понимаю. Привыкшая отбиваться от разного рода агрессии, получая от своего мучителя крайне неожиданную и адски странную ласку, занимаю нехарактерную для себя позицию замирания.

Что происходит? Правила этого сражения мне неизвестны.

Я не знаю, не знаю, не знаю.. Что делать?

Ба-ах.. Ба-ах.. Бах.. Бах-бах-бах.. Сердце, оживая, стремительно набирает скорость.

Однако.. В знакомую реальность мы не возвращаемся.

Другое измерение.

Ветер все еще свищет. Дождь продолжает падать и шуметь. Но все это — словно копирка той сцены, в которой мы с Фильфиневичем потерялись. Одно из изображений фата-морганы. Света нет, а мы задвоились.

Как так?

Гром, как кара небесная, на полную катушку расходится. Все это слышу, но приглушенно, будто сквозь вакуум. Словно душа моя где-то далеко. Наблюдает за разворачивающимся безумием со стороны. И при этом.. Несмотря на отказ мозга функционировать, я продолжаю все чувствовать.

Фильфиневич терзает мои онемевшие губы с животной яростью. Однако в обрушившемся на меня штурме нет привычной угрозы. В нем буйствует потребность.

Потребность неясной для меня природы.

Сверхмощной. Пугающей. Подчиняющей.

Я не могу Его оттолкнуть.

Это не мы. Не мы.

Нет. Нет, не может быть. Нет.

Это магия. Мистика. Мираж.

Нечто неизведанное. Параллельная реальность.

При взаимодействии его губ с моими между нами рассыпаются такие искры, что, кажется, сам воздух статическим электричеством трещит.

В этом мире холоднее, чем в нашем. Дождь ледяными струями сечет. Но мне все равно становится жарко. Нутро раскаляется. Невесть откуда хлещут чувства. Чувства, которыми я ошеломлена! Которым я, как ни стараюсь, не могу найти объяснения. Это могучее колдовство внутри меня. И это колдовство оказывает влияние на физические ощущения.

Взрывы. Вспышки. Шипучее томление.

Я умерла?

Если я умерла и превратилась в какое-то эфемерное существо, то Фильфиневич сошел с ума. Он, черт возьми, определенно сошел с ума! Ведь он.. Он лижет мои губы и трясется, будто ослабленный голодом зверь.

Я не подаю никаких признаков жизни, пока за грудиной, в поврежденных теми странными чувствами тканях, не расцветает неведомый мне ранее трепет. Это пресловутый священный ужас? Я надеюсь! От него меня начинает бить лютая дрожь.

Всю нервную систему кошмарит. Весь внутренний космос штормит. Весь организм колошматит.

Улавливая рваную подвижность моего тела, Люцифер застывает. Жду, что отпрянет, укусит, начнет смеяться, ударит.. Но.. Вместо предсказуемых действий мучитель выдает какой-то будоражащий грудной стон, просовывает мне в волосы руку, сжимает своей огромной пятерней затылок, наваливается сильнее и заталкивает в безжизненную сушь моего рта свой влажный, наглый и горячий язык.

Погружается он. А мне кажется, словно меня с этим толчком под толщу того самого всемирного потопа заталкивают. И в этой влаге мое тело прошивает разрядами электричества. От мощного разрыва напряжения меня подбрасывает. Да только Фильфиневич так давит своим весом, что тормозит заданную амплитуду — моя грудь, расширяясь, врезается в его и тут же опадает.

Сердце, как в первые секунды столкновения, не останавливается. Напротив, разгоняется еще сильнее, вырабатывая несвойственную человеческому организму скорость. Синхронно с этим замедляется общее мировое время, заставляя прочувствовать и прожить каждую миллисекунду так и непонятого разумом действа.

Маньяк Фильфиневич хрипит, стонет, задыхается.. И продолжает целовать. Я не знаю, как это должно быть.. Не знаю. Но он целует быстро, жадно, интенсивно, лихорадочно.

Шок. Абсолютный.

Кто мы?

Почему он это делает? Почему я позволяю?

Люцифера словно бы раздирает на части. Он прерывается, утробно рычит и снова набрасывается. А у меня внутри все отзывается — сжимается, жжет, пульсирует, звенит.

Кто мы?!

Язык Фильфиневича господствует в моем рту, а я не предпринимаю ни единой попытки это прекратить.

Для меня открытие, что люди имеют столь яркий насыщенный вкус. Что от поцелуя может быть так пьяно и знойно. Что этот контакт способен фонить зависимостью, граничащей с одержимостью.

Помимо того, несмотря на свирепую потребность, с которой Люцифер целует, его губы, к моему удивлению, являются мягкими. Невыносимо нежными.

Господи, что же это происходит? Почему?

Он давит сильнее, действует хаотичнее, засасывает мою плоть яростнее.. А мне не хочется, чтобы это заканчивалось.

Кто мы???

На все это откликаюсь не я. Реагирует какое-то внутреннее существо. Как часто говорит Фильфиневич, зверушка.

Не я.. Не я.. Не я.

Однако.. Это ведь, очевидно, часть меня?