Я тебя не хочу

— Что в твоем понимании значит «дорого»? — толкаю я задушенно. Этого хватает, чтобы дамбу прорвало: — По-твоему, я реально шлюха какая-то?! Ты, блин, достал меня, Дима!!! Хорошо, что мы не знали друг друга до этого лета! И, Боже мой, как же я жду его конца!

Прооравшись, иду в сторону подсобного помещения, чтобы проверить разлаявшихся щенков.

С чего вдруг они ему нужны стали? Утром горланил как потерпевший. Не позволил на день оставить. И после всего заявляет, что они будут у него жить. Где логика??? Хотя о чем это я? Люцифер — антоним «здравомыслия»!

Я вся мокрая, продрогшая до костей.. И я в полной растерянности.

Что делать? Серьезен ли он?

Поведение Фильфиневича, конечно, возмутительно. Но как бы отвратительно он ни выражался, я вижу, что его ломает и, вероятно, даже пугает. Это неподдельное и явно непреодолимое желание во что бы ни было остаться со мной. Он готов на любые шаги. И я не могу отрицать того, что меня это цепляет.

Идиотка. Знаю.

Не лучше Димы. Ничуть не умнее.

Увидев свой щенячий патруль, счастливо смеюсь. И тут же, упав на колени, бросаюсь их успокаивать.

— Мои хорошие, — приговариваю, наглаживая шелковистую шерстку то одного, то второго песика. — Этот дуралей, наш любимый хозяин, не додумался оставить вам свет! Но я ведь вас предупреждала, что он с большим приветом. Не бойтесь. Относитесь с пониманием..

Вздрагиваю, когда позади раздается голос того самого хозяина:

— «Дорого» значит, что ты должна перестать фыркать и брезгливо морщить нос на каждое сказанное мною слово, Шмидт.

Не поворачиваюсь. И без зрительного контакта Люцифер поднимает бурю внутри меня.

— Ба, — выдаю я тихо. Практически одними губами. И по правде, этот звук больше походит на кваканье. — А может, дело в словах, ты не подумал?

Фильфиневич молчит.

Мне до одури интересно, что же он выражает в эту минуту глазами, но повернуться я все же не решаюсь.

— Буду фильтровать, — заявляет неожиданно. И хоть выцежено это обещание сквозь зубы, поражает безмерно. — А ты, — рычит он дальше. — Можешь, блин, сделать вид, что тебе со мной интересно?

Меня прошибает током. Волоски на теле дыбом встают.

Я не ослышалась? Он точно это сказал? Ему реально это нужно?

Улыбаюсь. Улыбаюсь облизывающим мне руки щенкам.

— Только если мне действительно будет интересно. Придется тебе постараться, Фильфиневич. Притворяться я не умею.

— Ты, бл.. — толкает он шумно. Скрипя зубами, выдерживает небольшую паузу. — Ты невыносима.

Улыбаюсь шире.

— Моим деткам нужен корм. Закажи. Пусть привезут, раз уж мы остаемся.

— Не твоим, а моим.

— Я твое отцовство не признаю.

— Как и я твое материнство. Будем судиться.

Оборачиваюсь. Стопорюсь на Фильфиневиче взором.

Не понимаю, как ему это удается, но от его взгляда в моей груди будто дополнительная пара легких появляется. А может, это волшебные цветы.. Не знаю. Нутро трепещет. Голова кружится.

Разве все это не результат перенасыщения кислородом?

— Обязательно, Дима. Судебные издержки на тебе.

Поддерживая этот бессмысленный договор, он кивает.

Достает с кармана штанов телефон и садится рядом со мной на пол. Уставившись в экран мобильного, мы сначала изучаем информацию по питанию щенков биглей, а затем, совсем немного попрепиравшись, заказываем не только лучший корм, но и мисочки, лежанку и игрушки.

У меня периодами пропадает дыхание. Особенно, когда Фильфиневич придвигается слишком близко. Но в целом общение со спокойным демоном проходит достаточно сносно.

— Закажу и нам что-то из еды, — говорит он, продолжая копаться в телефоне. — Что ты хочешь?

— Клубники со сливками, — выпаливаю я.

И краснею, едва Дима вскидывает удивленный взгляд.

Мне стыдно. Но не за сделанный выбор. А за мысли, которые ему предшествовали.

Я, конечно, понимаю, что Люцифер не Ричард Гир, а я не Джулия Робертс, но мне вдруг очень сильно хочется, чтобы этот уикенд стал особенным.

— Окей, — отзывается Фильфиневич. — Закажу еще что-нибудь из итальянского ресторана. Не против?

И снова его голос — льющееся из прошлого века эхо. Обволакивает, порождая сумасшедшее благоговение.

— Нет.. Не против.

После оформления всех необходимых заказов мы разбредаемся по ванным. Дима, естественно, бесконечно долго купается. Я же управляюсь минут за десять. Но меня это не особо беспокоит. Чувствую себя вполне свободно. Покопавшись в бесценных вещах Люцифера, натягиваю боксеры, футболку, спортивные штаны и толстовку. Под струями горячей воды вроде и согрелась, но дрожь почему-то не проходит. Возможно, стоило бы просушить волосы. Но я не привыкла таким заниматься. Хорошенько протираю пряди полотенцем, и на том все.

Не дождавшись хозяина, спускаюсь на первый этаж. А чтобы нескучно было, переношу в гостиную песиков и, расположившись с ними на ковре, включаю телевизор.

Щенки практически сразу от меня удирают. Виляя хвостиками, принимаются за изучение новых территорий. Приглядываю за ними, но по большей части пялюсь в экран. И все равно не получается сосредоточиться на разворачивающемся действе.

Слишком много всего в голове. Ее раздирают противоречия.

Я не понимаю, что я здесь делаю. Не понимаю, как после всего поддалась на провокации и уговоры Фильфиневича. Не понимаю своего личного желания быть здесь.

— Нравятся черно-белые фильмы? — вырывает меня из размышлений Дима.

Боже, я так увлеклась рефлексией, что не услышала, как он подошел.

— Не то чтобы очень.. — шепчу я сипло, отвечая на его вопрос. — Неожиданно захотелось.

Сердцебиение учащается.

Прежде чем взглянуть на Люцифера, неосознанно расширяю глаза. А когда сталкиваемся, размыкаю и рот. Втягиваю через него кислород.

Что сказать?

Чувствую себя исключительно странно.

Внутри все накаляется, бурлит и порхает.

Я петарда и бабочка. Не иначе. Два в одном. Ощущения круче, чем во время самого сложного танцевального прыжка и изящного выхода из него. Фейерверки и сопутствующие им колебания прекращаются, когда звонят в дверь, и Дима уходит принимать заказы.

[1] And I will always love you (англ.) — Я всегда буду любить тебя. Строчка из песни Уитни Хьюстон.