Страница 47 из 61
— Жива, цела, — я погладила её по спине. — Только голова немного болит.
— Я вам чаю с ромашкой заварю, — она усадила меня на диван, сама умчалась на кухню.
Олег сел рядом, обнял.
— Ты как?
— Устала, — честно сказала я. — И хочу спать.
— Спи, — он поцеловал меня в висок. — Я рядом.
— Побудь со мной.
— Всегда.
Я закрыла глаза, чувствуя, как его рука гладит мои волосы, как тёплое одеяло укрывает плечи, как Даша ставит на столик чашку с чаем.
Я была дома.
В безопасности.
В окружении тех, кто меня любит.
И это стоило всех ударов судьбы.
* * *
Олег
Я смотрел на неё спящую и не мог успокоиться.
Мысль о том, что этот подонок посмел поднять на неё руку, жгла изнутри. Если бы я не сдержался, если бы не полиция, если бы не Софа.. я бы убил его. Своими руками. Без сожаления.
— Пап, успокойся, — Даша села рядом, взяла меня за руку. — Всё уже позади.
— А если он вернётся?
— Не вернётся. Коля написал заявление. Его посадят.
— Надолго ли? — усмехнулся я. — Выхлопочет адвоката, выйдет под залог и снова начнёт.
— Тогда мы будем готовы, — твёрдо сказала Даша. — Пап, ты же не один. У тебя есть я, баба Света, её сыновья, адвокат, полиция. Мы не дадим его в обиду.
— Я должен был её защитить, — я опустил голову. — Не успел.
— Ты успел, — Даша сжала мою руку. — Ты был рядом. Ты вытащил его из дома. Ты вызвал полицию. Ты сделал всё, что мог.
— Мало.
— Достаточно, — она посмотрела на Свету. — Посмотри на неё. Она спит. Спокойно. Потому что ты рядом. Потому что она тебе доверяет.
— А если я подведу?
— Не подведёшь, — Даша покачала головой. — Ты — не он.
— Спасибо, дочка.
— Не за что, — она поцеловала меня в щёку. — Я люблю тебя, пап.
— И я тебя, — я обнял её. — Очень.
Даша ушла, оставив нас вдвоём.
Я смотрел на Свету — на её бледное лицо, синяк на скуле, повязку на голове — и думал о том, как сильно я её люблю.
Никогда не думал, что в мои годы можно так любить. По-мальчишески, безоглядно, на грани безумия. Каждая чёрточка её лица, каждый вздох, каждая морщинка — всё было дорого.
— Я люблю тебя, — прошептал я, касаясь губами её щеки. — Спи спокойно, моя девочка.
Она улыбнулась во сне.
Я закрыл глаза и провалился в темноту.
* * *
Светлана..
Следующие два дня прошли как в тумане.
Я отдыхала — Олег запретил выходить на работу, сказал, что возьмёт больничный. Даша носила мне чай и укрывала пледом, даже когда я говорила, что не холодно. Алла звонила каждый час, справлялась о здоровье, передавала приветы от Коли и Софы.
— Мы написали заявление, — сказала она в очередном разговоре. — Коля дал показания. Соседи — тоже. Толику предъявили обвинение по двум статьям: побои и угроза убийством.
— Он в СИЗО? — спросила я.
— Нет, под подпиской о невыезде, — вздохнула Алла. — Но адвокат сказал, что это ненадолго. Если суд признает его виновным — посадят.
— Я не хочу, чтобы он сидел, — призналась я. — Я хочу, чтобы он оставил нас в покое.
— Он не оставит. Он одержим. Но мы справимся. Вместе.
— Спасибо, Алла.
— Не за что, мама, — она сказала «мама», и у меня перехватило дыхание.
— Повтори.
— Что? — она смутилась.
— Как ты меня назвала.
— Мама, — повторила она твёрже. — Вы теперь мне как мама. Вы спасли нас.
— Я не спасала, я просто..
— Просто закрыли собой, — перебила она. — Это и есть спасение.
Мы замолчали.
— Приезжайте в гости, когда поправитесь, — сказала Алла. — Софа скучает.
— Обязательно, — пообещала я. — Я позвоню.
Я отключилась и долго смотрела в потолок.
Мама.
Алла назвала меня мамой.
Может быть, это знак. Может быть, всё налаживается.
В дверь постучали.
— Войдите.
Вошел Олег — с подносом, на котором дымилась тарелка супа.
— Есть будешь? — спросил он.
— Не хочется.
— Нужно, — он поставил поднос на тумбочку, сел на край кровати. — Раны заживают быстрее, если хорошо питаться.
— Ты врач?
— Я тот, кто переживает, — он улыбнулся. — Ешь, Света.
— Ладно, — я взяла ложку.
Суп был вкусным — куриным, с лапшой, как в детстве.
— Елена Федоровна старалась, — заметил Олег.
— Передай ей спасибо.
— Передам, — он положил руку поверх моей. — Ты молодец. Держишься.
— А что мне остаётся? — вздохнула я. — Плакать в подушку? Я уже выплакала все слёзы.
— И правильно, — он кивнул. — Слёзы не помогают.
— Ты когда-нибудь плакал? — спросила я.
Он задумался.
— Один раз, — признался. — Когда умерла Ольга.
— И больше никогда?
— Больше не случалось повода, — он пожал плечами.
— А если я умру? — спросила я, сама не зная зачем.
— Не смей, — он сжал мою руку так сильно, что стало больно. — Не смей даже думать об этом.
— Прости, — я виновато опустила взгляд. — Глупая шутка.
— Очень глупая, — он выдохнул, расслабился. — Я не переживу ещё одной потери.
— Я живучая, — я улыбнулась. — Меня Толик не раз ударял — и ничего, выжила.
— Что? — он напрягся. — Он и раньше тебя бил?
— Нет, — поспешно сказала я. — Я образно. Он вообще впервые поднял руку.
— Слава богу, — Олег выдохнул. — Если бы я узнал, что он тебя бил..
— Что бы ты сделал?
— Убил бы, — просто ответил он. — И плевал на последствия.
— Не надо, — я коснулась его щеки. — Он не стоит того.
— Ты стоишь, — он поцеловал меня в губы. — Ты стоишь всего.
Мы сидели, обнявшись, и я чувствовала, как его тепло исцеляет меня.
Лучше любого лекарства.
Через три дня я пошла на работу.
Олег не хотел отпускать, но я настояла. Сидеть дома, глядя в потолок, было выше моих сил. Работа отвлекала, давала ощущение нормальности, которое я так ценила.
Коллеги встречали с сочувствием — новости о суде и о том, что Толик поднял на меня руку, облетели офис. Кто-то шептался за спиной, кто-то подходил, пожимал руку, говорил «держитесь».
— Светлана Витальевна, — Ксения заглянула в кабинет, — к вам посетитель.
— Кто?
— Ваш бывший муж, — она поморщилась. — Хотите, я вызову охрану?
— Не надо, — я встала. — Пусть войдёт.
Толик вошёл — бледный, осунувшийся, в старом свитере. Ни следа от былого лоска и уверенности.
— Света, — сказал он тихо. — Можно поговорить?
— Говори, — я осталась стоять у окна, скрестив руки на груди.
— Я.. я хочу извиниться, — он сел на стул, опустил голову. — За всё. За те удары, за ложь, за измену. Я был.. я был не в себе.
— Ты был пьян, — поправила я.