Страница 46 из 61
— Это мой бывший муж. Моя семья. Я должна быть там.
Он посмотрел на меня, понял, что спорить бесполезно.
— Хорошо, — кивнул он. — Но ты держишься позади. Если что — уходишь.
— Договорились.
Мы вбежали в подъезд, поднялись на третий этаж. Дверь в квартиру Коли была приоткрыта — видимо, Толик не потрудился закрыть.
— Алла! — крикнула я, входя.
В коридоре было пусто, но из гостиной доносились голоса. Толик орал, Коля что-то отвечал спокойным, но напряжённым тоном, а Софа плакала — я слышала её всхлипы.
— Софа! — я бросилась в комнату.
Картина была ужасной: Толик, красный, взмыленный, стоял посреди гостиной, размахивая руками. Коля заслонял собой Аллу и Софу — жена прижимала дочь к себе, у неё дрожали губы. На полу валялся разбитый телефон и осколки вазы.
— Светка! — заорал Толик, увидев меня. — Ты пришла! Отлично! При всех скажи, что ты отзываешь свой иск!
— У меня нет иска, — холодно сказала я. — Это ты подал на развод.
— Но ты подала встречный! О клевете, о шантаже! Ты хочешь посадить меня, Светка? Меня, твоего мужа?
— Бывшего, — я сделала шаг вперёд. — И я не хочу тебя сажать. Я хочу, чтобы ты оставил нас в покое.
— Не оставлю! — он шагнул ко мне, но Коля загородил его.
— Не трогай мать, — сказал сын тихо, но с угрозой.
— А ты не лезь, щенок! — Толик попытался оттолкнуть его, но Коля стоял на месте.
— Это не тебе решать, — сказал Олег, входя в комнату. — Полиция уже едет. Им будет интересно послушать, почему вы угрожаете своей семье.
— А ты не лезь! — Толик повернулся к нему. — Это не твоё дело!
— Моё, — Олег встал рядом со мной. — Светлана — моя женщина. Её семья — моя семья.
— Ах, вот оно как! — Толик засмеялся, но в этом смехе было больше истерики, чем веселья. — Она теперь твоя? Ну-ну. Смотри не обожгись, Гурьянов. Она такая же стерва, как и все.
— Пошёл вон, — сказал Олег, не повышая голоса, но так, что у меня по спине побежали мурашки.
— Я уйду, когда мне захочется! — Толик выпрямился, попытался принять гордую позу, но его шатало. — Это квартира моего сына. Я здесь отец.
— Ты — никто, — сказал Коля твёрдо. — Ты — человек, который предал мать, шантажировал людей, врал в суде. Убирайся.
— Как ты смеешь! — Толик замахнулся, но не на Колю — на Аллу, которая стояла с Софой. Замахнулся на женщину с ребёнком.
Я не думала. Просто бросилась вперёд, заслоняя Аллу и внучку. Удар пришёлся мне в плечо — я отлетела к стене, ударилась головой, на мгновение ослепла от боли.
— Света! — крикнул Олег.
— Бабуля! — зарыдала Софа.
Всё смешалось: крики, топот, чьи-то сильные руки подхватили меня, не давая упасть. Олег. Он был рядом, прижимал меня к себе, шептал что-то утешительное.
— Полиция уже внизу, — сказал он. — Ты как?
— Жива, — прошептала я, чувствуя, как пульсирует боль в плече и затылке. — Софа?
— С ней всё в порядке, — Алла успела отойти в угол, прикрыв дочь собой. Толик стоял посреди комнаты, опустив руки, и смотрел на меня с ужасом.
— Я не хотел, — пробормотал он. — Я не хотел её бить. Она сама..
— Заткнись, — оборвал его Олег.
В дверь постучали — громко, властно.
— Полиция! Откройте!
Коля пошёл открывать. Двое в форме вошли, осмотрели комнату.
— Кто нанёс побои? — спросил старший.
— Он, — я кивнула на Толика.
— Это случайно, — начал оправдываться он. — Она сама..
— Пройдёмте, — полицейский взял его за локоть. — В отделении разберёмся.
— Я ничего не делал! Я требую адвоката!
— Адвокат будет, не волнуйтесь, — усмехнулся полицейский. — Пошли.
Толика вывели, хлопнув дверью.
В квартире повисла тишина, нарушаемая всхлипами Софы.
— Всё кончено, — сказала я, обнимая внучку. — Всё хорошо, малышка.
— Он ударил тебя, бабуля, — плакала Софа. — Мне страшно.
— Не бойся, — я гладила её по голове. — Он больше не придёт. Мы его не пустим.
— Обещаешь?
— Обещаю, — я посмотрела на Олега. Он стоял рядом, бледный, с сжатыми кулаками. В его глазах читалась такая ярость, что я испугалась — не за себя, за него.
— Всё хорошо, — сказала я тихо. — Я в порядке.
— Ты в крови, — он достал платок, прижал к моей голове. — Нужно в травмпункт.
— Потом. Сначала нужно успокоить Софу.
— Я помогу, — Алла взяла дочь на руки. — Светлана Витальевна, вы.. спасибо вам.
— За что?
— За то, что не дали ему ударить нас, — она заплакала. — За то, что заслонили.
— Вы моя семья, — устало сказала я. — Я должна была.
— Вы очень смелая.
— Нет, — я покачала головой. — Просто люблю вас.
Алла подошла, обняла меня свободной рукой, прижимая к себе Софу.
— Мы вас тоже любим, — прошептала она. — Вы теперь наша мама. По-настоящему.
Я не сдержала слёз.
Мы стояли втроём, обнявшись — женщина, которая была мне чужой, и внучка, ради которой я готова была на всё. И это было важнее любых слов.
В травмпункте мне наложили швы — небольшие, три штуки, на затылке, где голова ударилась об угол. Плечо забинтовали — удар был сильным, но кости, к счастью, целы.
— Ушибы мягких тканей, — сказал врач. — Неделя покоя, потом — физиотерапия.
— Спасибо, — я сползла с кушетки.
Олег ждал в коридоре.
— Ну что?
— Всё нормально, — я улыбнулась, хотя было больно. — Жить буду.
— Я боюсь даже представить, что было бы, если бы ты не увернулась, — он поцеловал меня в лоб. — Героиня.
— Не преувеличивай.
— Не преувеличиваю, — он взял меня за руку. — Едем домой. Даша волнуется.
— Алла сказала, что Коля напишет заявление на отца, — я прислонилась к его плечу, чувствуя, как накатывает усталость. — Побои, угрозы, проникновение.. Толику грозит срок.
— Поделом, — жёстко сказал Олег.
— Мне жаль его, — призналась я. — Несмотря ни на что.
— Ты слишком добрая.
— Не добрая, — я покачала головой. — Просто я его знала другим. Много лет назад. Он был хорошим отцом, хорошим мужем. Что-то сломалось в нём. Деньги, власть, страх старости..
— Он сам выбирал.
— Выбирал, — согласилась я. — Но я не могу его не жалеть.
— Тогда ты лучше меня, — Олег открыл дверь машины, помог сесть. — Я его ненавижу.
— Не надо, — я взяла его за руку. — Ненависть разрушает. Я не хочу, чтобы ты разрушался.
— А ты меня лечишь?
— Попробую, — улыбнулась я.
Мы поехали домой.
Дождь кончился, и в сером небе показался робкий луч солнца.
Дома нас встретила Даша с красными глазами — она уже знала, что случилось. Алла позвонила ей, пока мы ехали.
— Баба Света, — Даша обняла меня, — вы живы? Целы?