Страница 98 из 109
Глава 21. Любовница возвращает моё лицо
Глава 21. Любовница возвращает моё лицо
Кассиан не стал ждать, пока они вернутся сами. На следующую ночь Дом Безымянных окружили его люди, но толку от этого оказалось меньше, чем Лиана ожидала. Обычные стражники прекрасно помнили приказ не выпускать никого из здания, однако уже через четверть часа начинали путаться в том, кого именно должны удерживать. Один остановил Тару, долго рассматривал её лицо, потом отпустил и через несколько минут снова потребовал назвать имя. Другой дважды пропустил Эмира во двор, а на третий раз попытался задержать как постороннего. Лиана стояла у окна второго этажа и наблюдала, как люди Кассиана ходят вдоль стены, проверяют бумажки с описанием и всё чаще смотрят друг на друга с раздражением. Мир продолжал забывать её, и впервые эта проклятая особенность работала не только против неё.
Роэн отнёсся к осаде спокойнее. Он запер нижнюю дверь, проверил окна, спрятал главную книгу туда, куда не стал говорить даже Лиане, а потом сел за стол и продолжил переписывать имена из листов, которые они успели вынести из тайной комнаты Вейров. Забрать удалось немного. Несколько табличек, три списка получателей, один старый журнал Кассиана и обрывок схемы связей, которую сам Роэн называл мерзкой паутиной, потому что никакого желания разбираться в красивых терминах у него уже не осталось. Селеста сидела напротив и читала список за списком, иногда внезапно закрывая глаза, если имя цепляло что-то внутри. Лицо за последние сутки изменилось заметнее. Родинка исчезла окончательно, скулы стали уже, подбородок почти вернулся к прежней форме, но голос всё ещё оставался лянинским большую часть времени, и именно это, кажется, мучило её сильнее всего.
— Он придёт сам, — сказала Селеста, откладывая лист. Она несколько раз потерла виски и посмотрела на окно, за которым двигались фонари стражи. — Когда поймёт, что людьми ничего не добьётся.
Роэн даже не поднял головы.
— Тогда сэкономит мне дорогу, — ответил он, продолжая писать. Потом всё-таки посмотрел на Селесту и добавил: — Только ты в этот раз ничего ему не обещаешь без нас.
Селеста усмехнулась.
— Ты теперь мой опекун?
— Нет. Просто не хочу снова вытаскивать нож из пола.
Лиана стояла у печи, грея руки. После тайной комнаты ладонь всё ещё болела от светящейся нити, хотя ожог уже покрылся тонкой розовой кожей.
— Он придёт не за нами, — сказала она. Оба посмотрели, и Лиана кивнула на Селесту. — За ней.
Селеста побледнела.
— Почему?
— Потому что пока ты считаешь моё своим, система ещё держится.
Роэн нахмурился.
— Мы не знаем этого точно.
— Знаем достаточно.
Лиана подошла к столу и раскрыла журнал Кассиана. Почерк мужа она узнала сразу: аккуратные строки, небольшие пометки на полях, никакой лишней торопливости даже там, где речь шла о человеческих лицах и памяти. В одной записи несколько раз повторялось одно и то же слово — принятие. Если получатель отвергал чужую часть, связь слабела. Если считал её своей, закреплялась глубже.
— Здесь он сам написал, — продолжила Лиана. — «Признание получателем повышает устойчивость». Селеста годами принимала перенос. Сначала не понимая, потом понимая.
Селеста посмотрела на неё.
— Значит, я должна просто сказать, что это не моё?
— Если бы было так просто, Кассиан не держал бы целую комнату зеркал.
Лиана села напротив.
— Ты должна действительно отказаться.
Селеста опустила взгляд.
— От чего именно?
Вот этот вопрос повис тяжело. Не от лица. Уже понятно, что лицо уйдёт. Не от голоса. Не от родинки. Самое страшное лежало глубже.
— От имени, — сказала Лиана. — От моей памяти.
Селеста сжала губы.
— Адриан.
Лиана почувствовала боль.
— Да.
— Я должна отказаться от того, что чувствую к нему.
Слова прозвучали почти без голоса.
Лиана долго молчала. Хотелось сказать, что это не её чувство. Просто вернуть. Отдать. Но после Мираэль, после собственных сомнений она уже не имела права произносить это так легко.
— Ты должна отказаться от того, что пришло от меня, — сказала Лиана осторожнее. — А что останется после, никто не знает.
Селеста подняла глаза.
— А если ничего?
— Не знаю.
— Если я перестану любить его совсем?
Она не уточнила, кого.
Лиана поняла.
— Не знаю.
Селеста усмехнулась.
— Очень полезно.
Роэн отложил перо.
— Зато честно, — сказал он и кивнул на журнал. — Судя по этим записям, Кассиан сам никогда не умел разделить чувства полностью. Поэтому и держал источник в памяти.
Селеста посмотрела.
— То есть когда отдам, я могу не понимать, что моё, а что ушло?
— Да.
— Могу потерять больше?
Роэн помолчал.
— Да.
Она закрыла глаза.
Лиана видела страх. Не красивый. Не благородный. Настоящий страх женщины, которой предлагают добровольно согласиться на неизвестность после того, как однажды она уже слишком легко согласилась на чужую магию.
— Ты можешь не делать этого сегодня, — сказала Лиана.
Селеста открыла глаза.
— Тогда система останется.
— Да.
— Кассиан найдёт другую.
— Возможно.
— Ещё женщин.
— Возможно.
Селеста рассмеялась коротко и зло.
— Ненавижу это слово.
Роэн усмехнулся.
— Наконец-то у нас появилось что-то общее.
До рассвета Кассиан так и не пришёл. Вместо него появился Адриан. Он пробрался через задний двор, потому что один из стражников возле главного входа узнал сына господина Вейра и без разговоров пропустил, хотя через несколько минут наверняка забыл, куда именно мальчик пошёл. Адриан вошёл промокший, продрогший и злой. Увидев Селесту, остановился так резко, что Лиана сразу поняла: он не ожидал найти её здесь.
— Ты? — спросил мальчик. Потом взгляд метнулся к Лиане. — Что она здесь делает?
Селеста побледнела.
— Адриан.
Он отшатнулся на полшага.
— Не надо.
Она сразу замолчала.
Лиана подошла ближе, но тоже остановилась на расстоянии.
— Она помогает.
Адриан посмотрел с недоверием.
— Она же…
Он замолчал.
Селеста сама закончила:
— Пришла убить её.
Мальчик резко повернулся.
— Что?
Лиана увидела, как лицо сына меняется.
— Это было до…
— Ты мне не сказала.
— Не хотела.
— Почему?
— Потому что тебе и так хватало.
Адриан сжал кулаки.
— Все всё время решают, чего мне хватит.