Страница 97 из 109
Лиана почувствовала, как воздух сжался.
Селеста вскрикнула и схватилась за виски.
Роэн бросился вперёд.
Лиана раньше.
Она вцепилась в одну из светящихся нитей.
Мир ударил десятками голосов.
Эвелина.
Рена.
Мираэль.
Не имена даже.
Жизни.
Кассиан побледнел.
— Отпусти!
— Открой дверь!
— Ты уничтожишь связь!
Лиана сжала сильнее.
Боль прошла через руку.
— Тогда не запирай!
Кассиан смотрел.
Селеста упала на колени.
Из носа пошла кровь.
— Кассиан, — сказала она. Голос сорвался, половина звука стала её собственным. — Хватит.
Он повернулся.
Лицо изменилось.
Вот любовь.
Или что-то похожее.
Страх за неё.
— Селеста.
Он ослабил руку.
Нити погасли.
Дверь открылась.
Роэн сразу поднял Селесту.
Лиана отпустила нить.
Ладонь горела.
— Идём.
Они двинулись к выходу.
Кассиан остался возле стола.
Лиана дошла до двери.
Остановилась.
Обернулась.
Он стоял среди чужих жизней один.
Впервые выглядел не могущественным.
Просто человеком, который построил систему, чтобы никогда не терять то, что считал своим, и теперь понял, что именно желание удержать всё оставило ему лишь архив.
— Лиана, — сказал он.
Она смотрела.
— Что?
Кассиан открыл рот.
Не нашёл слов.
Лиана ждала несколько секунд.
Потом усмехнулась.
— Вот теперь правильно.
Он нахмурился.
— Что?
— Ты не знаешь, что сказать.
Она покачала головой.
— Иногда можно не знать.
Роэн стоял в коридоре и держал Селесту под локоть. Она уже пришла в себя, но выглядела плохо. Лиана шагнула к ним.
За спиной Кассиан спросил:
— Ты вернёшься?
Лиана остановилась.
Не обернулась сразу.
— Да.
Он замер.
Она повернула голову.
— За именами.
Кассиан побледнел.
Лиана вышла.
В коридоре Роэн молча взял её за обожжённую ладонь, посмотрел и тихо выругался.
— Я же говорил не трогать незнакомые нити, — сказал он, доставая из кармана ткань. Потом осторожно обмотал руку, не спрашивая, больно ли, потому что по лицу и так было видно.
— Ты говорил не трогать зеркала, — ответила Лиана. Она всё ещё тяжело дышала, но позволила ему закончить повязку. — Про нити ничего.
Роэн поднял глаза.
— Значит, в следующий раз составлю подробный список.
Селеста прислонилась к стене и вдруг рассмеялась. Кровь ещё оставалась под носом, лянинское лицо дрожало, временами возвращая её собственные черты, а дешёвые жёлтые серьги нелепо блестели в полумраке.
— Вы невозможные, — сказала она.
Лиана посмотрела.
— Ты только сейчас поняла?
Селеста вытерла кровь рукавом.
— Нет. Просто раньше меня это раздражало сильнее.
Они пошли вверх.
Лиана знала, что сегодня ничего не закончено. Кассиан всё ещё держал имена. Система работала. Селеста продолжала носить чужое лицо. Адриан всё ещё не мог назвать настоящую мать матерью, а десятки семей жили возле пустых комнат и не понимали, почему не выбрасывают старые вещи.
Но теперь у них было главное.
Не готовый способ.
Не чудо.
Уязвимость.
Кассиан построил Перепись на собственном представлении о человеке как о наборе связей, которые можно снять, сохранить и перенести. Он выбрал себя центром каждой чужой жизни, потому что только так умел смотреть. Через себя запоминал. Через себя забирал. Через себя удерживал.
И поэтому не заметил того, что никогда ему не принадлежало.
Лиана шла по коридору дома, где прожила девятнадцать лет, и впервые не чувствовала, что стены требуют доказать право на прошлое. Пусть двери не узнают. Пусть слуги забудут через пять минут. Пусть в семейной печати её больше нет.
Внутри оставалась девочка на крыше.
Мать.
Сын с ледяными пальцами под рукавом.
Мечты, о которых Кассиан не знал.
Страхи, которыми она с ним не делилась.
Мысли, существовавшие в комнатах, где мужа никогда не было.
Огромная жизнь за пределами его взгляда.
Именно её он не смог украсть.
И именно она теперь шла обратно за всем остальным.