Страница 7 из 109
— Ты, — ответила она и скрестила руки на груди. — Мы начали с твоей любовницы. А теперь я уже объясняю тебе, почему оказалась недостаточно ласковой женой.
Он нахмурился.
— Я не сказал этого.
— Нет. Ты сказал всё гораздо аккуратнее.
Кассиан отвернулся к окну.
— Если тебе хочется видеть во мне чудовище, я не стану мешать.
— Я пока вижу только мужчину, который очень старается сделать мою реакцию на его измену главной проблемой.
Он медленно повернул голову. На короткое мгновение в глазах мелькнуло раздражение, настоящее, живое. Не придворная маска.
— Ты всегда умела всё упростить, — сказал Кассиан. — Именно это между нами и стало невозможно.
Лиана усмехнулась.
— Ах, вот оно что. Я слишком простая.
— Не начинай.
— Снова?
Она подошла к нему ближе. Теперь между ними оставалось меньше шага.
— Тогда объясни сложное, Кассиан. Почему у Селесты мой голос?
Он сразу замолчал.
— Почему она знает о трактире?
Молчание стало тяжелее.
— Почему на её лице моя родинка?
Кассиан стиснул челюсть.
— Не сейчас.
— Ты всё утро прекрасно говорил. Даже успел рассказать, какая я плохая жена.
— Я этого не говорил.
— Тогда говори о том, о чём я спрашиваю.
Он резко шагнул в сторону и взял со стола перчатки.
— Я не буду обсуждать это.
— Почему?
— Потому что ты не готова.
Лиана почувствовала, как что-то внутри едва не лопнуло.
— Не готова? — переспросила она. — Ты спишь с другой женщиной, которая каким-то образом носит куски моей жизни, а не готова я?
Кассиан надел одну перчатку.
— Да.
— И когда же я буду готова?
Он остановился.
— Скоро.
Это слово прозвучало слишком уверенно.
Лиана сразу заметила.
— Скоро? — повторила она.
Кассиан понял ошибку и больше ничего не сказал. Натянул вторую перчатку, взял со стола печать и направился к двери.
— Я вернусь к ужину, — бросил он.
— Очень мило, — ответила Лиана. — Надеюсь, государство переживёт несколько часов без тебя.
Он открыл дверь.
— Не втягивай Адриана, — сказал Кассиан, остановившись на пороге. На этот раз голос стал жёстче. — Что бы ни происходило между нами, он не должен выбирать сторону.
Лиана долго смотрела на мужа.
— Скажи это себе, — произнесла она. — И постарайся запомнить.
Кассиан ушёл.
Дверь закрылась.
Лиана осталась посреди спальни, где ещё пахло его одеколоном, свечным воском и холодным утренним воздухом. Несколько минут она не двигалась. Потом подошла к окну и увидела, как муж выходит из дома. Лакей открыл дверь кареты, Кассиан сел внутрь, колёса заскрипели по мокрой мостовой. Через несколько мгновений экипаж исчез за углом.
Только тогда Лиана позволила себе сесть.
Ноги стали ватными. Она опустилась в кресло возле окна и положила ладони на колени, стараясь остановить дрожь. Не получилось. Тело реагировало с запозданием, словно всё утро держалось только ради того, чтобы не дать Кассиану увидеть слабость.
Селеста.
Лиана снова услышала её смех.
Тот же самый.
Она закрыла глаза.
Трактир.
Снег.
Попробовала вспомнить всё с самого начала.
Южная дорога была почти непроходимой в тот вечер. Снег шёл с полудня, ветер бросал его в лицо, и Лиана добралась до трактира промокшей, злой и уже готовой повернуть назад. Ей было двадцать два. Кассиану — двадцать пять. Они виделись до этого несколько раз в компании знакомых, спорили, смеялись, потом он передал записку с просьбой встретиться без лишних глаз. Лиана согласилась сразу, а потом весь день жалела об этом.
Она помнила лестницу в трактире.
Кривую, деревянную, с треснувшей ступенью возле поворота.
Помнила хозяйку — полную женщину с красными руками, которая посмотрела на мокрый башмак и без лишних вопросов принесла свои туфли.
Помнила комнату.
Низкий потолок. Маленькое окно. Кровать, накрытая серым покрывалом. Стол возле стены. Свеча, оплывшая на одну сторону.
Лиана даже помнила вино. Дешёвое, слишком кислое, такое неприятное, что она потом ещё долго подшучивала над Кассианом за выбор.
Она помнила, как он вошёл.
Снег лежал на его плечах, волосы намокли. Кассиан выглядел таким серьёзным, что Лиана не удержалась и сказала ту самую фразу про казнь. Он рассмеялся.
Вот здесь всё ещё было.
Она видела его лицо.
Молодое. Худое. Без теперешней уверенности.
А потом?
Лиана открыла глаза.
В комнате стало тихо.
Она снова закрыла их.
Кассиан снял плащ.
Положил его на спинку стула.
Сказал что-то про снег.
Она ответила.
Потом они выпили.
Он подошёл ближе.
И дальше ничего.
Не темнота.
Не провал, похожий на забытый сон.
Просто отсутствие.
Лиана знала, что Кассиан её поцеловал. Разумеется, поцеловал. Она помнила само знание, как помнят дату рождения или название улицы. Но картинки не было. Ни его лица рядом. Ни ощущения губ. Ни рук.
Она резко открыла глаза.
Сердце забилось быстрее.
— Нет, — сказала Лиана вслух. Голос прозвучал странно в пустой комнате.
Она встала и прошлась от окна до кровати.
Попробовала ещё раз.
Снег.
Свеча.
Вино.
Смех.
Кассиан рядом.
Поцелуй.
Ничего.
Лиана схватилась за спинку кресла.
Ещё месяц назад она помнила.
Это знание пришло сразу.
Совсем недавно, когда Адриан подшучивал над родителями за завтраком и спросил, кто первым поцеловал другого, Лиана как раз вспомнила ту ночь. Она тогда посмотрела на Кассиана и сказала сыну, что отец почти десять минут собирался с духом. Воспоминание было ясным. Лиана видела, как молодой Кассиан нервничал, как сначала коснулся её щеки, как она сама не выдержала и потянула его за воротник.
Теперь этого не было.
Она помнила рассказ.
Не событие.
Лиана подошла к зеркалу.
Собственное лицо выглядело бледным. Волосы растрепались, халат съехал с плеча. Она подняла руку к губам и коснулась их пальцами.
Ничего.
Даже чувство, связанное с первым поцелуем, исчезло.
Когда-то это воспоминание грело. Потом стало смешным. Потом просто дорогим. Теперь осталось пустое место.
Словно кто-то аккуратно вынул из комнаты один предмет, а всё остальное оставил на месте.
Лиана стояла перед зеркалом и вдруг вспомнила Селесту.