Страница 33 из 109
Он убрал руку.
Двое людей ждали за дверью. Не знакомые. Лиана видела их один или два раза возле кабинета мужа. Оба в серой одежде, без знаков. Один держал небольшой деревянный ящик.
— Я пойду сама, — сказала Лиана. Она надела туфли, лежавшие возле кровати, поправила платье и прошла между мужчинами. — Только не вздумай ещё тащить меня за руки. Хоть одну вещь я сегодня сделаю по собственной воле.
Кассиан ничего не ответил.
Они спустились вниз.
Дом был почти пуст.
Или слуг заранее убрали.
Лиана шла по знакомому коридору и замечала вещи, которые раньше не замечала никогда. Трещина на третьей ступени. Небольшое тёмное пятно на ковре возле лестницы, оставшееся после того, как Адриан в одиннадцать лет разлил чернила и неделю боялся признаться. Царапина на деревянной панели, которую Кассиан сделал кольцом в день первой большой ссоры. Всё это было её жизнью. Никакая великая история. Никакая молодость, достойная сохранения. Просто следы.
Ритуальная комната находилась под кабинетом Кассиана.
Лиана никогда там не была.
Спуск оказался коротким. Каменная лестница, узкая дверь, небольшое помещение без окон. Никаких алтарей. Никакого золота. Только кресло с высокой спинкой, несколько зеркал по стенам и тонкие металлические нити, сходящиеся к круглой пластине над креслом.
От одного вида зеркал Лиане стало холодно.
В некоторых отражение запаздывало.
Совсем чуть-чуть.
Кассиан заметил её взгляд.
— Не смотри на них долго, — сказал он.
Лиана усмехнулась.
— Заботливый муж до самого конца.
Один из помощников открыл ящик. Внутри лежал узкий серебристый обруч.
Лиана посмотрела на Кассиана.
— И сколько женщин сидело здесь до меня?
Он не ответил.
Вот этого она и ожидала.
— Рена? — спросила Лиана.
Молчание.
— Женщина из Дома Безымянных?
Кассиан подошёл к креслу.
— Сядь.
— Сколько?
— Лиана.
— Сколько женщин?
Он закрыл глаза.
— Не сейчас.
Лиана рассмеялась.
— Великолепно. Даже перед убийством у тебя всё ещё есть «не сейчас».
Она села сама.
Кресло было холодным.
Обруч лёг на виски.
Металл неприятно давил на кожу. Помощники закрепили тонкие нити на запястьях, но не привязали руки. Видимо, Кассиан действительно рассчитывал, что сопротивляться будет уже поздно.
Он встал напротив.
Лиана посмотрела на него.
— Последний шанс, — сказала она.
Кассиан нахмурился.
— Для чего?
— Открыть дверь.
Он ничего не ответил.
Лиана кивнула.
— Тогда начинай.
Кассиан положил ладонь на круглую пластину.
Сначала ничего не произошло.
Потом зеркала потемнели.
Лиана увидела себя во всех сразу.
Сорок один год.
Усталое лицо.
Тёмные волосы.
Исчезнувшая родинка.
В одном зеркале отражение было моложе.
В другом — ещё моложе.
В третьем стояла Селеста.
Лиана отвела глаза.
Металл на висках нагрелся.
Боль пришла не сразу. Сначала появилось ощущение, будто кто-то осторожно тянет за волосы изнутри черепа. Потом стало хуже. Перед глазами вспыхнула комната над трактиром.
Кассиан.
Молодой.
Снег на плечах.
Картинка дёрнулась.
Исчезла.
Следом первый дом.
Стол.
Кассиан спит.
Исчез.
Свадьба.
Серебряное кольцо.
Исчезло чувство.
Лиана ещё помнила факт.
Но не своё сердце в тот день.
— Держись спокойно, — услышала она голос Кассиана. Он звучал далеко, хотя стоял перед ней. — Не сопротивляйся.
— Иди к чёрту, — попыталась ответить Лиана.
Голос вышел слабее.
Зеркала вспыхнули.
Адриан.
Новорождённый.
Кровь.
Маленькое лицо.
Лиана испугалась.
Не этого.
Только не этого.
Она вцепилась пальцами в края кресла.
— Нет.
Кассиан резко поднял голову.
— Не держись за связь.
— Он мой.
— Лиана.
— Мой сын.
Боль ударила сильнее.
Она закричала.
Воспоминание рассыпалось.
Но не исчезло.
Что-то осталось.
Не Кассиан у стены.
Не лекарь.
Не кровавая простыня.
Только маленькое горячее тело на груди.
Адриан.
Без отца.
Без комнаты.
Без имени Кассиана.
Просто её ребёнок.
Нити дрогнули.
Кассиан нахмурился.
— Странно, — произнёс он.
Лиана почти рассмеялась.
Не смогла.
Следом пришла мать.
Лаванда.
Синее платье.
Руки.
Кассиан попытался потянуть.
Связь ушла лишь частично.
Селеста уже получила многое, но здесь существовало то, чего Кассиан никогда не видел: мать расчёсывает маленькой Лиане волосы. Мать ругается, потому что девочка спрятала разбитую чашку. Мать сидит на полу и смеётся так громко, что начинает кашлять.
Это осталось.
Потом детство.
Дождь.
Старый сад.
Первая кровь на платье, от которой Лиана решила, что умирает.
Первая ненависть.
Первая подруга.
Стыд.
Глупые мечты.
Страх темноты.
Желание однажды увидеть море.
Всё то, что существовало раньше Кассиана.
Нити дрожали.
Не могли зацепиться.
Он усилил давление.
Боль стала такой, что тело перестало принадлежать Лиане.
Сердце колотилось.
Быстрее.
Ещё быстрее.
Кассиан говорил что-то.
Она уже не слышала.
Только видела его лицо.
Потом оно стало молодым.
Потом старым.
Потом чужим.
Лиана вспомнила последнюю вещь.
Не мужа.
Не сына.
Себя.
Девочку лет десяти, которая сидит одна на крыше сарая и думает, что когда-нибудь будет жить так, как захочет сама.
Никому не рассказывала.
Никогда.
Даже матери.
Кассиан не мог знать.
Лиана ухватилась за эту девочку.
Не руками.
Не памятью.
Просто всей оставшейся собой.
Металл на висках вспыхнул.
Сердце остановилось.
Она поняла это сразу.
Не услышала удара.
Не почувствовала следующего.
Воздух остался в лёгких.
Потом исчезла потребность вдохнуть.
Голос Кассиана донёсся откуда-то очень далеко.
— Лиана?
Она хотела ответить.
Не смогла.
Он коснулся шеи.
Пальцы на коже.
Ждал.
Ничего.
Потом ладонь легла на грудь.
Долго.