Страница 32 из 109
— Конечно, — Лиана усмехнулась и провела рукой по волосам. — Получается занятно. Ты собирался сохранить женщину и по дороге уничтожил сразу двух.
Он резко посмотрел на неё.
— Никто не уничтожен.
— Тогда выпусти нас обеих и посмотри, кого из нас вспомнят завтра.
Кассиан отвернулся.
Лиана подошла к нему ближе.
— Где Адриан?
— В восточном крыле.
— С кем?
Кассиан помедлил.
— С Лианой.
Она почувствовала, как что-то болезненно сжалось под рёбрами.
— Не называй её так передо мной.
— Это её имя.
Лиана ударила его.
Не так, как в кабинете несколько дней назад. Тогда пощёчина вырвалась прежде мысли. Сейчас она сделала это вполне осознанно. Ладонь обожгло, голова Кассиана резко повернулась, а в комнате стало тихо.
Он не ответил.
Только медленно провёл языком по внутренней стороне щеки.
— Ударь ещё, если поможет, — сказал он наконец. Голос был глухим. — Через несколько часов это уже ничего не будет значить.
Лиана опустила руку.
— Вот теперь честно.
Кассиан закрыл глаза.
— Я не хочу, чтобы ты боялась.
— А я не хочу умирать.
— Ты не понимаешь.
— Нет, Кассиан. На этот раз понимаю прекрасно.
Она отошла к столу и взяла графин с водой. Пальцы дрожали, поэтому часть пролилась на стол, но Лиана всё равно налила себе половину стакана и выпила. Вода была тёплой и пахла серебром от кувшина.
— Что именно ты сделаешь? — спросила она, ставя стакан. — Не рассказывай про великий смысл. Просто скажи, что будет с телом.
Кассиан долго молчал.
— Связь имени будет отсечена окончательно, — ответил он. — После этого то, что осталось здесь, перестанет удерживать форму.
Лиана коснулась груди.
— Сердце?
— Остановится.
— Дыхание?
Он кивнул.
— И ты называешь это не смертью.
Кассиан подошёл ближе.
— Для мира Лиана Вейр продолжит жить.
— На другой женщине.
— Для Адриана рядом останется мать.
Лиана смотрела на него и впервые ясно поняла, что он действительно считает это утешением. Не притворяется. Не пытается издеваться. В его лице была почти болезненная искренность человека, который уверен, что нашёл способ спасти самое важное и никак не может понять, почему спасаемая сторона сопротивляется.
— Ты правда не видишь, что говоришь, — сказала Лиана.
Кассиан нахмурился.
— Я вижу, что пытаюсь не дать тебе исчезнуть бесследно.
— Убивая меня.
— Сохраняя.
— Кассиан, — Лиана подошла совсем близко. — Если я убью тебя, вырежу лицо и надену его на другого мужчину, а потом научу его помнить наш брак, ты тоже назовёшь это сохранением?
Он отшатнулся, будто она сказала что-то мерзкое.
— Это совершенно другое.
— Почему?
— Потому что личность не сводится к телу.
— Вот именно.
Кассиан замолчал.
Лиана увидела, что он понял фразу. Не согласился, но понял.
— Ты не знаешь, что такое моя личность, — продолжила она. — Девятнадцать лет рядом со мной и всё равно не знаешь.
— Я знаю тебя лучше любого человека.
— Нет.
— Лиана…
— Как звали девочку, которую я ненавидела в детстве?
Он нахмурился.
— Что?
— Имя.
Кассиан молчал.
— Какая у меня была любимая игрушка?
— Ты никогда не…
— Чего я боялась до того, как встретила тебя?
Он раздражённо ответил:
— При чём здесь это?
Лиана улыбнулась.
— Вот именно.
Кассиан открыл рот, но она не дала сказать.
— Ты знаешь меня там, где есть ты. Знаешь, как я смотрела на тебя. Что говорила тебе. Что чувствовала рядом. Какие платья носила на наши вечера. Какие письма писала. Что помнила о твоих ошибках. И решил, что это вся я.
Он стиснул зубы.
— Не упрощай.
— Я не упрощаю. Я впервые вижу всё целиком.
Лиана коснулась себя ладонью по груди.
— Моя мать существовала до тебя. Моё детство существовало до тебя. У меня были мысли, которые я тебе не рассказывала. Я любила сына тогда, когда тебя вообще не было рядом. Я боялась вещей, которые ты никогда не замечал. Я хотела иногда уйти не потому, что ненавидела тебя, а потому что хотела узнать, кто я без тебя.
Кассиан смотрел тяжело.
— И всё это останется пустым набором воспоминаний без имени.
— Тогда почему ты пришёл убеждать меня согласиться?
Он замер.
Лиана увидела.
Точно.
— Потому что тебе нужно, чтобы я сама перестала держаться, — сказала она.
— Нет.
— Да.
— Это упростит переход.
— Вот.
Кассиан отвернулся.
Слишком поздно.
— Признание связи уменьшает сопротивление, — произнёс он после паузы. — Только поэтому.
Лиана усмехнулась.
— Назови это как хочешь. Тебе нужно, чтобы я сказала: «Это больше не я».
— Я хочу, чтобы последние минуты не превратились в мучение.
— Тогда открой дверь.
Он ничего не ответил.
— Вот и не рассказывай о милосердии.
Кассиан подошёл к кровати и некоторое время смотрел на смятое покрывало. Потом сел. Впервые за весь разговор он выглядел не могущественным придворным магом, не человеком, управляющим происходящим, а просто уставшим мужчиной. Лиана ненавидела эту человеческую сторону в нём больше всего. Было бы проще, если бы Кассиан превратился в безумца. Если бы однажды проснулся чудовищем и перестал помнить, как держал сына после рождения. Но он помнил. Любил Адриана. Иногда всё ещё заботился о жене по привычке. И всё равно собирался убить её.
— Он будет счастлив, — сказал Кассиан тихо. — Адриан. Я знаю, что сейчас ты мне не веришь, но потом ему станет легче. Прекратится эта путаница. Он перестанет бояться собственной памяти. Рядом будет мать, которая помнит его детство, любит его, знает все привычки.
Лиана почувствовала боль.
— Она его любит?
Кассиан посмотрел.
— Да.
— Или помнит, как любила я?
Он не ответил сразу.
— Для неё это настоящее чувство.
Лиана закрыла глаза.
— Значит, даже это.
Кассиан нахмурился.
— Что?
— Даже любовь к сыну ты ей отдал.
— Это не так просто.
— Конечно.
Лиана открыла глаза.
— Всё у тебя не так просто, пока не приходится назвать вещь своим именем.
Он встал.
— Пора.
Вот и всё.
Без торжественной речи.
Лиана посмотрела на дверь.
— Здесь?
— Нет.
Кассиан протянул руку.
Она рассмеялась.
— Ты серьёзно?