Страница 53 из 67
— Запомни эту мысль, мы к ней вернемся позже, — перебиваю ее, сейчас надо оторвать этот пластырь, и как можно скорее. — Так вот. И Морти сказал, что им нужен лучший из лучших, тот, кто сможет незаметно и без следов убрать главного зачинщика. Как ты понимаешь, пернатых я не сильно жалую, тем более в такой щекотливой ситуации. Да и лучше меня в этом деле действительно нет никого. Поэтому подвоха я не почувствовал. А зря, — продолжаю я. — Мне были даны четкие, достаточно подробные указания. Время и место. Как выглядит цель. Так же меня предупредили, что у этого пернатого будет амулет, скрывающий его суть. Вот здесь стало интересно, но других подробностей мне не дали. Только упомянули, что амулет обязательно нужно забрать и передать поверенному, который сам найдет меня позже. Оплату я получил на следующий день, сразу всю сумму, еще днем. Опять же, мне бы удивиться. Но что тут скажешь, от Морти я просто не ожидал, что может быть что-то не по плану. Я пришел на дело, все было, как и говорил Морти, стояла фигура ко мне спиной в широком темно-коричневом балахоне, с накинутым на голову капюшоном. Зашел со спины. Что было удивительно, я действительно не чувствовал ни ангельского смрада, ни магического шлейфа. И... — я запнулся, наверное, ей будет больно. Надо хотя бы попытаться смягчить этот момент. — Хм, все прошло быстро. Я ее развернул и только тогда увидел, что это была женщина. На ее груди действительно висел грузный амулет с большим красным камнем по середине. В ней еще оставалась небольшая искра жизни, что тут скажешь, теряю хватку или старею. Но ей хватило сил сказать слова — «Обряд. Эви». И все. Я снял амулет и понял, что что-то не так. Даже после снятия амулета — никакой магии в ней не было. Она была человеком. Обычным человеком! Хотя сконцентрировавшись, отголоски силы в этом помещении я все же почувствовал, но не от нее. Я перевел взгляд и начал блуждать им по комнате. Стол, заваленный какими-то бумагами и свитками, стул, свеча, тускло освещающая комнату. Ничего примечательного. Потом увидел, что в дальнем углу, на кровати, что-то было. Я встал и подошел ближе — там и обнаружил тебя. Укутанную в покрывало. У тебя был сильный жар. И ты явно была в бреду. Несла какие-то бессвязные слова. То что тебя зовут Эви — я предположил, не знал точно. Но это было логичным, учитывая последние слова... — осекся поднимая взгляд на нее.
Все это время я не смотрел на Эви. Не знаю почему, ведь я сам никогда раньше не чувствовал ни страха, ни сострадания. Моя жизнь — череда чётких действий, взвешенных решений, холодных расчётов. Я демон, наёмник, привыкший к крови и смерти. Но сейчас… Сейчас внутри что‑то ломается. Трескается, как лёд под весенним солнцем, обнажая то, что я считал у меня в принципе не было никогда.
Её взгляд — полный боли, сомнения, гнева — режет глубже любого клинка. Я чувствую, как каждая её слеза прожигает во мне новую рану. И это странно. Невыносимо. Но в то же время… правильно.
Наверное, нужно дать ей это. Дать ей выплеснуть эмоции. Кстати, а хорошая идея — может ей станет легче.
— Если тебе от этого станет легче — можешь меня ударить, — не могу сдержать ухмылку, никогда не думал, что добровольно кому-либо это позволю.
Ее глаза округлились и показалось, что шок стал осязаемым.
— Что ты сказал?
— Ударь меня. Может тебе станет от этого легче, — небрежно пожимаю плечами. — Я не знал, что это твоя мать. Но ответственности с меня это не снимает. Это сделал я. И ты имеешь полное право как-то мне отомстить. Выплеснуть свой гнев. И на мой взгляд — это отличный вариант, — смотрю на нее не отрывая взгляд. — Ну же, Эви. Второй раз я предлагать не буду, — губы сами растягиваются в улыбке, пытаясь как-то смягчить сложившуюся ситуацию.
Она быстро поднимает руку, видимо чтобы не успеть передумать, и отвешивает мне звонкую пощечину. Ох, а рука то у нее совсем не легкая, воздух со свистом выходит из легких, в том числе и от удивления. На щеке точно проявляется красный след, который начинает гореть и покалывать. Беру подбородок и вожу им вправо-влево. Поднимаю глаза.
— Помогло? — спрашиваю я.
— Не очень, — шепчет она в ответ, сцепив руки в замок. И отводя взгляд.
— Эви, посмотри на меня, — подаюсь вперед, уменьшая расстояние между нами до минимума.
Беру ее подбородок и поднимаю. Ловлю ее взгляд, полный боли и слез. Внутри все сжимается, никогда еще за всю свою долгую жизнь я не чувствовал сожаления. Что ж, все бывает в первый раз.
— Прости меня. Если бы я мог что-то изменить, но прошлое нам не подвластно. У нас есть только будущее, на которое мы можем повлиять в настоящем.
Она молчит. Тишина между нами густеет, становится почти осязаемой. Я жду — и сам не знаю, чего именно. Прощения? Понимания? Чего‑то, что даст мне понять: она ещё здесь, она не ушла навсегда в этот океан боли, который я сам в ней разбудил.
Медленно отпускаю её подбородок. Расстояние между нами снова увеличивается — не физическое, а куда более важное. То, что нельзя измерить шагами.
Запрокидываю голову, закрываю глаза. Перед внутренним взором — картина того дня. Тёмная комната, свеча, мерцающая на столе, фигура в балахоне… и потом — её лицо. Ведь что-то уже тогда надломилось во мне.
Открываю глаза. Эви всё так же сидит напротив — маленькая, хрупкая, но в то же время такая сильная. Она не сломалась. Не убежала. Не закричала. Просто смотрит — и в этом взгляде целая буря эмоций.
Жду. Ну скажи что-нибудь. Не молчи. Это молчание просто убивает, режет меня без ножа.
Но она молчит. Не знаю, чего я ожидал, что она меня вот так сразу простит? Но на это нужно время, если, конечно, вообще сможет.
Отодвигаюсь назад, увеличивая дистанцию. Нужно дать ей больше пространства. Проходит какое-то время в молчании. Сможем ли мы хоть когда-нибудь перейти этот барьер выстроенный между нами?
— Меня зовут Эвелин, — вдруг произносит она тихо. — Эви — сокращённо.
Эти слова ударяют в грудь, как удар сердца. Эвелин. Имя звучит, как музыка, как заклинание, как что‑то родное.
Внимательно на нее смотрю. Пытаясь считать ее мысли.
Улыбаюсь — искренне, без привычной маски.
— Ну что ж, очень приятно, Эвелин.
В этот момент понимаю: всё действительно изменилось. Нет больше «прежде». Есть только «сейчас» — и «потом». И в этом «потом» мне придётся заново узнать её. Узнать себя. Узнать нас.
Может это и к лучшему.
— А я — просто Рик. Другого имени тебе знать не нужно, — добавляю, пытаясь вернуть хотя бы тень лёгкости в разговор.
— Что значит «другого имени»? — удивляется она.