Страница 35 из 67
Глава 17. Мой дом?
Глава 17. Мой дом?
Слова зависают в воздухе, как колокольчик, чей звон не затихает, а лишь отдаётся эхом в глубине моего сознания.
«Жених…» — это слово кажется чужим, незнакомым, но в то же время оно пробуждает что‑то — не воспоминание, а скорее ощущение. Как будто я стою перед дверью, за которой скрыто что‑то важное, но не могу найти ключ.
Я смотрю на него — на Дина — и пытаюсь увидеть в нём того, кто когда‑то стал частью моей жизни. Но вижу лишь незнакомца, хотя его улыбка начинает согревать изнутри, а взгляд обещает защиту.
«Мой жених, ты уверен?» — хочу спросить, но слова застревают в горле. Вместо этого я просто киваю, потому что понимаю: сейчас не время для сомнений. Сейчас время слушать, чувствовать, пытаться понять.
И пусть пока я не помню, кто он для меня, — я чувствую, что он не враг. Что он не причинит мне вреда. В его взгляде нет той холодной настороженности, что я видела в глазах Рика. Нет и следа скрытой игры. Только искренняя, почти детская надежда, от которой внутри что‑то дрожит — не страх, а что‑то другое, пока неуловимое.
Дин разбивает затянувшееся молчание:
— Ну, если быть точнее, я сделал тебе предложение, но ты попросила время на раздумья. И пропала. Так что фактически, я всё ещё жду твоего ответа, — в его взгляде сквозит ирония вперемешку с печалью. — Но я ни в коем случае не хочу на тебя давить. Просто, Эви, дай мне шанс снова тебя завоевать.
Его слова повисают между нами, как тонкая нить, готовая разорваться от малейшего движения. Я чувствую, как внутри меня что‑то сжимается — не от тревоги, а от странного, почти забытого ощущения: будто я стою на краю обрыва, а внизу — не пропасть, а целый мир, ждущий, чтобы я сделала шаг.
Он протягивает руку, касаясь моих пальцев. Аккуратно, нежно, неуверенно. Ожидает моей реакции? Оттолкну или нет? Его прикосновение — как лёгкий ветерок, едва ощутимый, но пробуждающий что‑то глубоко внутри.
Решаю, что можно хотя бы попробовать. Что я от этого теряю? В конце концов, я уже потеряла всё — память, крылья, себя прежнюю. Может, стоит рискнуть и попробовать обрести что‑то новое?
А его глаза… В них столько надежды и веры, что мне становится неловко от собственной холодности. Я отвечаю на его прикосновение и беру его за руку. Его пальцы — тёплые, сильные — смыкаются вокруг моих, и это простое движение вдруг кажется чем‑то важным, почти священным.
Он просто сияет. Как будто я подарила ему не руку, а целую галактику.
— Ты что‑то говорил про дом? — улыбаюсь в ответ, стараясь, чтобы улыбка не выглядела натянутой. — У меня есть дом?
— Да, наш дом, — улыбка становится ещё шире, озаряя его лицо, как утренний свет. — Мы вместе жили. Поехали, ты всё увидишь сама. Может быть, что‑то вспомнится. Кто знает.
Дин расплачивается и мы выходим из бургерной, так и не попробовав сам бургер. Эх…
Надеюсь, что он не вегетарианец! На одних десертах я долго не протяну. Мысль проносится, как лёгкая тень, и я невольно усмехаюсь. Даже в этой странной, почти сюрреалистичной ситуации, я нахожу место для иронии.
Дин берёт меня за руку, я не отталкиваю его. Раз пообещала попробовать — нужно держать своё слово. Его ладонь — тёплая, уверенная — словно якорь, удерживающий меня в этом мире. Я чувствую, как его пульс бьётся в такт с моим, и это странное, но приятное ощущение единства.
Садимся в машину и выезжаем. В место, которое было моим домом, наверное.
Всё‑таки насколько бы Дин ни был искренен, он тоже может что‑то не договаривать. Доверять беспрекословно кому‑либо — больше желания нет. Нужно быть начеку. Ведь я же каким‑то образом потеряла крылья и память? Значит, мне всё ещё может грозить опасность.
Поделиться ли своими мыслями с Дином? Или пока попридержать всё при себе?
Я смотрю на его профиль, на то, как он уверенно ведёт машину, как его пальцы легко лежат на руле. В нём нет ни тени напряжения, ни намёка на скрытую угрозу. Но я знаю: внешность бывает обманчива.
Не найдя внутри ответа, я замечаю, что авто потихоньку начинает сбавлять скорость.
Мы сворачиваем на узкую дорогу, обсаженную высокими деревьями. Их ветви переплетаются над нами. Воздух здесь пахнет иначе — свежестью, хвоей, чем‑то родным, что я не могу назвать, но что отзывается в душе тихим эхом.
Машина останавливается у кованых ворот, которые медленно распахиваются, открывая вид на дом.
На небольшой возвышенности, словно паря над землёй, стоит огромный двухэтажный особняк — белоснежная грёза, воплощённая в камне.
Его фасады — строгие и величественные, будто высеченные из цельного куска мрамора.
Чёткие линии карнизов, изящные арки с тонкими переплётами — создают гармоничный узор, в котором читается отголосок классической архитектуры. Каждый элемент продуман до мелочей, каждая деталь дышит благородством и достоинством.
Верхний уровень дома венчает терраса с изящной балюстрадой, словно приглашающая прикоснуться к небесам.
В центре расположилась парадная лестница, ведущая к массивной входной двери, обрамлённой колоннами.
Окна — многочисленные, высокие, с белоснежными ставнями — напоминают глаза дома, внимательно наблюдающие за миром.
Крыша, покрытая светло‑серой черепицей, мягко контрастирует с ослепительной белизной стен. По краям крыши тянется декоративная лепнина в виде виноградных лоз и листьев.
Вокруг особняка раскинулся сад — тщательно продуманный, но кажущийся естественным. Дорожки из светлого камня извиваются между клумбами с пышными розами, стройными кипарисами и раскидистыми елями. В глубине сада — фонтан, его струи взмывают в воздух, рассыпаясь алмазными брызгами.
Особняк стоит, словно остров света в наступающей тьме, — воплощение тишины, красоты и безмолвной истории, ждущей, чтобы её рассказали.
Я смотрю просто разинув рот на все это роскошное великолепие — это что, был мой дом?
А я считала квартиру Рика — роскошью.
Авто останавливается и Дин выходит, чтобы открыть мне дверь с широченной улыбкой и галантно протягивает руку.
Я выхожу из машины, вкладывая ладонь в его теплую, мягкую, и ноги сами ведут меня к крыльцу. Каждый шаг — как прикосновение к чему‑то неизведанному.
— Добро пожаловать домой, — говорит он, открывая литую, двустворчатую дверь.
Я поворачиваю к нему голову, и в его глазах вижу столько любви, столько надежды, что мне хочется верить. Хочется поверить, что всё это — правда.
Но где‑то в глубине души остаётся тень сомнения.