Страница 34 из 67
Поднимаю голову и вижу надпись — «Бургерная».
Многообещающе — наконец‑то я поем. Вкусный сочный бургер сейчас бы не помешал. В животе тихо урчит, напоминая, что я действительно голодна.
Проходим внутрь, и я вижу классическую закусочную. Всё в бело‑голубых тонах, даже светильники. Это создаёт странное ощущение чистоты, лёгкости, будто ты попал туда, где нет места тьме и сомнениям.
Небольшое помещение, большая прямая барная стойка, за ней кухня. И два ряда столиков с серыми потёртыми диванчиками — на них видны следы времени, но это не портит атмосферу, а делает её теплее, уютнее.
Посетители — в основном водители грузовиков. Это видно по их маслянистым волосам, грубым рукам с мозолями, пятнам машинного масла на одежде. Они разговаривают громко, смеются, пьют кофе из больших кружек — в них чувствуется сила, простота, жизнь, которая течёт своим чередом, не оглядываясь на чужие драмы.
Проходим к дальнему столику и садимся. Я кладу руки на стол, чувствую прохладу дерева, и это прикосновение как‑то заземляет меня, возвращает в реальность.
— Я сейчас приду, — снова расплывается в улыбке ангел и уходит к стойке, видимо чтобы сделать заказ.
Даже не спросил меня, что я хочу. Надеется удивить осведомлённостью в моих вкусах?
Ну, хуже мне от этого точно не будет. Пусть удивляет.
Я оглядываюсь по сторонам, впитывая атмосферу. Запах жареного мяса, кофе, свежего хлеба. Почему он привез меня именно сюда? Я любила это места? Может, когда‑то мы с ним…
Но воспоминания не приходят. Только тишина.
Я опускаю взгляд на свои руки. Они слегка дрожат. Не от холода, а от напряжения, от этого странного чувства, будто я стою на краю обрыва, а внизу — не пропасть, а целый мир, который ждёт, чтобы я сделала шаг.
Через минут пять он несёт поднос с широченной улыбкой и ставит передо мной.
На нём две порции горячего яблочного штруделя с шариком ванильного мороженого и… чай с молоком…
Сказать, что я удивлена такому выбору — ничего не сказать.
Но он смотрит на меня с такой надеждой, с такой искренностью в глазах — что я невольно поддаюсь этому порыву и киваю с улыбкой в ответ. Его взгляд — как солнечный луч, пробившийся сквозь тучи. В нём столько тепла, что мне становится неловко от собственной холодности.
Кто знает, может, до потери памяти мне это нравилось? Или я делала вид, что мы любим одно и то же? Мысль царапает изнутри — а вдруг всё, что было между нами, было лишь игрой, маской, за которой не скрывалось ничего настоящего?
Медленно, без особого энтузиазма, принимаюсь за еду.
Штрудель — вкусный. Мороженое — тоже. Чай… ну, терпимо. Хотя бы он тёплый. Я делаю глоток, и тепло разливается по телу, но не согревает душу — она всё ещё где‑то там, в тумане, за пределами досягаемости.
— Так что ты помнишь? — с нескрываемым трепетом спрашивает мой собеседник, уплетая свой штрудель за обе щеки.
Его голос звучит мягко, но в нём слышится напряжение — будто он боится услышать ответ, но всё равно спрашивает, потому что не может не знать.
— Если честно — ничего, — тихо отвечаю я, ковыряя остатки десерта. Слова падают, как капли дождя на камень — тяжёлые, холодные.
— Да уж, неожиданно. Наверное, ты устала. Если хочешь — я отвезу тебя домой, а все вопросы оставим на завтра, — и снова эта искренняя забота в голосе.
Этот вариант, конечно, заманчив. Но я хочу уже начать получать хоть какие‑то ответы.
— Скажи, как тебя зовут? И кем, — запинаюсь, подбирая слова, — кем мы были друг другу? — поднимаю глаза, пытаясь прочитать что‑то новое в его реакции, в его взгляде.
Я ищу в нём тень сомнения, намёк на ложь, но нет, он всё так же открыт и искренен, как и десять минут назад, когда нёс чай с десертом. Его глаза — как два озера, в которых отражается вся его душа. И кажется, что в этой душе — нет места обману.
— Боже, да, прости. Просто это настолько невероятно, что мне трудно сориентироваться, с чего начать. Меня зовут — Дин. И я — твой жених…