Страница 3 из 67
Он разворачивается. Лицо в полумраке — чёткие линии, тень от ресниц, сдержанная сосредоточенность. Ни слова. Молча накрывает на стол: простая посуда, но каждая вещь на своём месте, каждая линия выверена. Еда — незамысловатая, но выглядит так аппетитно, что желудок невольно сжимается от предвкушения.
Ставит две кружки чёрного кофе. Аромат — густой, насыщенный, с лёгкой горчинкой. Посередине стола — тарелка с фруктами: сочные яблоки, гроздь винограда, дольки апельсина. Рядом — блюдечко с нарезанным лимоном, его свежий, пронзительный запах пробивается сквозь кофейную дымку.
Мы садимся. Тишина не давит — она словно ткань, окутывающая нас, придающая каждому движению особый вес. Я смотрю на свою кружку. Что‑то внутри щёлкает — машинально беру две дольки лимона, опускаю в кофе, начинаю помешивать. Ложка звякает о стенки, звук отдаётся где‑то в груди.
Почему я это сделала? Не знаю. Это движение будто пришло из глубины, из места, где хранятся забытые привычки, полустёртые ритуалы. Я даже не задумываюсь — просто делаю. И только потом, осознав, замираю на мгновение, пытаясь ухватить за хвост ускользающую мысль. Но она растворяется, оставляя лишь лёгкий осадок недоумения.
Поднимаю кружку, подношу к губам. Первый глоток — тёплый, чуть горьковатый с кислинкой, с долгим, обволакивающим послевкусием. Вкусно. Настолько, что на секунду закрываю глаза, позволяя этому вкусу заполнить меня целиком.
Поднимаю глаза на хозяина дома — он смотрит на меня с нескрываемым любопытством. Но все так же, продолжая молчать, принимается за еду.
Мы едим в тишине. Каждый звук — стук вилки о тарелку, шуршание ткани, тихий вздох — кажется частью какого‑то негласного диалога. Я чувствую, как напряжение понемногу отпускает, как тело расслабляется, поддаваясь этому странному, почти гипнотическому спокойствию.
И всё же где‑то на краю сознания пульсирует вопрос: кто я для него? И кто он для меня?
Мы доели практически одновременно — будто невидимая нить на мгновение связала наши движения. Он отложил приборы с тихим, почти ритуальным звоном. Поднял взгляд.
Я всматриваюсь в его глаза, два пылающих янтаря. Пытаюсь уловить хоть отблеск чувств — ничего. Ни тепла, ни холода, ни любопытства, ни раздражения. Пустота, за которой, кажется, скрывается целая бездна. Я совершенно не могу считать его эмоции — они скрыты за маской безупречного спокойствия, как драгоценность за непроницаемым стеклом.
Теперь тишина наливается тяжестью, становится почти осязаемой. Я уже готова утонуть в этом безмолвии, как вдруг он разбивает его — просто, без предисловий, без намёка на мягкость или резкость:
— Ну, рассказывай. Кто ты и что помнишь последнее?