Страница 37 из 63
Тот ведь и сам давал понять, что после моего освобождения это уже перестанет быть тайной. Да и по логике его рассказа о прошлом, не должно принести ему какие-либо проблемы. Я уж точно не буду их создавать.
— В смысле... — я, кажется, окончательно сбиваю с толку Ваню. Он судорожно пытается соображать, но я же вижу, что ничего не получается. — То есть...
— Не вникай, — снисходительно обрываю. — Главное, что ты должен знать: ты зря проделал такой путь. Между нами всё кончено.
— Так, подожди, — тяжело вздыхает Ваня. — По поводу плена мы обязательно всё обсудим, но сначала давай проясним тот звонок.
Качаю головой. Начинает уже утомлять то, насколько Ваня непробиваемый. Смотрит на меня так, словно реально верит, что тут ещё можно что-то исправить. Запальчиво говорит что-то — а я толком не слышу.
Мозг просто фильтрует всю его херню на подлёте, не пропуская в себя. Потому я только и разглядываю Ваню, не понимая, почему раньше не видела эту его самовлюблённость. Он ведь только и делает, что подпитывает её любыми способами. И со мной, скорее всего, был потому, что я восхищалась им, старалась ради него, дарила много тепла...
Во мне его, нерастраченного, всегда с избытком хватало. Буквально купала в нём Ваню, и любой его хоть сколь-нибудь участливый жест воспринимала как ответное.
Обидно за себя. Это, пожалуй, единственное, что я испытываю сейчас.
— Он похитил тебя, потому что ты его настолько зацепила? — доносится до меня более громкий, чем всё остальное, что говорил словно фоном; вопрос Вани. — И я должен поверить, что так получилось чисто с одной встречи? Что вы никак ещё не взаимодействовали до или после этого? Ты наверняка его спровоцировала!
Оу... Меня уже обвиняют. Просто бинго: ему действительно не хватало только стрелки перевести.
Смеюсь в голос, чувствуя, как и обида рассеивается. Причём легко. Просто всё это настолько уже сюр какой-то, что и воспринимать всерьёз не получается.
— Пока, Ваня, — только и говорю, видя в его глазах недоумение вместе с раздражением.
А потом просто ухожу, закрывая дверь перед его лицом — пока не успел прийти в себя.
Приходит довольно быстро — ещё стучится. Не отвечаю. На вопросительный вопрос бабушки качаю головой. Потом объясню...
Пока только и могу, что прислониться к двери, закрыв глаза. Вот и всё. Точка с Ваней поставлена теперь уже не только формально. Надеюсь, до него это дойдёт.
А я...
Я уже исцелилась. Потому что эти мысли — последние, которые мелькают у меня в голове по поводу наших бывших отношений. Потом заменяются другими, куда более яркими и настойчивыми.
Где-то далеко, в другом городе, есть человек, который разрушил мне весь привычный мир; чтобы я собрала себя заново, настоящую, по кусочкам. Человек, который подарил мне новую жизнь, мне и бабушке — что бы ни было, подсознание воспринимает это так.
Семён...
Возможно, он тоже сейчас стоит где-нибудь в коридоре в этой странной отрешённой задумчивости. Возможно, продолжает решать дела со своим дядей и кем-либо ещё. Возможно, вообще спит.
А возможно, тоже думает обо мне...
— Нам придётся поговорить, Свет, — мягко подмечает бабушка, всё-таки выводя меня из этого оцепенения.
Только и киваю.
— Мне бы самой сначала разобраться, — вдруг зачем-то добавляю.
— По тому, что я вижу: ты уже разобралась, — добродушно усмехается она.
Хм... А ведь и правда. И даже если бабушка имеет в виду именно Ваню, права и насчёт Семёна...
Я ждала именно его сейчас. Так же, как подсознательно жду его сообщений все эти дни. И не потому, что он дал понять, что не будет сдаваться.
Я просто сама чувствую — ничего не закончилось моим игнором. Точнее... Я не хочу, чтобы это было так.