Страница 36 из 63
Глава 15. Света
Праздничные дни уже позади, а я всё ещё у бабушки. Просто не могу сейчас вернуться в Москву, а потому пропускаю универ. Я и так начала делать это в плену у Семёна... Хоть это и было недолго.
Недолго, но оглушительно в плане последствий. И я рада была бы думать, что наше взаимодействие подействовало только на него, но не могу. Наедине с собой уж точно не получается — вспоминая всё, что он делал и говорил.
А ведь и делал, и говорил много. Как оказалось, даже больше, чем я думала. Бабушка вот сказала, что ей помогли и с врачами, и с уколами, и даже с хозяйством. Оказывается, до меня приезжали «хорошие парни», которых прислал Семён. Они ухаживали за ней, починили качели во дворе, дорожку залатали и всячески заботились о лечении бабули — даже не представляю, за какие его заслуги столько всего делали, пока я была в плену. Или за какие деньги...
А ведь он до последнего мне об этом не говорил. Даже провожая в поезд. По пути к бабушке я прокручивала в голове только его последнюю выходку с мамой и Ваней... Представляла, как объясниться с ней буду. И злилась на Семёна за своеволие — и сейчас сомневаюсь, что прям всё это нечаянно получилось.
И ведь не только в этом он обозначает мне, что совсем не шутил, говоря, что не исчезнет. На восьмое марта нам с бабушкой обеим доставка — роскошные букеты каждой, расслабляющий СПА-массаж прямо на дому от профессиональных таек, корзина с вкусняшками в основном из фруктов и шоколада.
Я на всё это только написала Семёну короткое «спасибо», игнорируя его остальные сообщения с вопросами, как я доехала и как у меня дела. Видимо, понял, что на переписки я не настроена — больше не писал.
И самое дурацкое, что я как будто ждала. Сообщения или нового знака внимания... Да ещё и вспоминала, как он трогал, смотрел, обнимал на прощание... Как говорил, что мы одной породы...
Именно поэтому я и решила, что лучше подольше побыть здесь. Заодно и избегая разборки с мамой или Ваней.
С родительницей я ссылалась на проблемы со связью — благо, при бабушке она вообще не особо звонит обычно. Не хочет даже формально с ней лишний раз говорить. А Ваня... Его я заблокировала.
— Светочка, — заходит на кухню уже вполне себе бодрая, но пока не торопящая меня обратно бабушка. — Тут это... К тебе пришли.
Она была как раз на веранде, дышала свежим воздухом. Значит, точно видела и знает, что кто-то зашёл в нашу калитку.
Кто-то...
Сердце пропускает удар. Я ведь почти уверена, что это Семён. Он знает адрес бабушки, и, поскольку я не приехала когда началась учёба... Это было бы логично.
Если, конечно, после моего игнора он ещё настроен стоять на своём.
Не подать какой-то новый знак — а вот так, просто приехать.
— Ну поговори ты с парнем, — мягко убеждает бабушка, и у меня в груди волнительно сжимается.
С парнем...
Теперь почти никаких сомнений в том, кто там, на крыльце. Только вот с чего Семён так скромничает? Не заходит внутрь, ждёт позволения? Как-то с мамой он вёл себя куда наглее, судя по всему. Уважение к возрасту бабушки, или последствие моей отчуждённости?
Какие-то секунды ещё колеблюсь. Пытаюсь успокоиться... С чего этот чуть ли не мандраж, как будто я, блин, на первое свидание в жизни собираюсь?
Ещё это идиотское мимолётное желание посмотреться в зеркало...
Встречаюсь взглядом с бабушкой. Она явно озадаченна моей нерешительностью, но лишних вопросов больше не задаёт. Да и не торопит... Просто смотрит довольно внимательно.
Вздохнув, я всё-таки заставляю себя дойти до входной двери. Резко распахиваю её, превозмогая снова охвативший мандраж, и...
Застываю. Сердце ухает куда-то в пятки. А в груди сквозит дурацким разочарованием.
Передо мной Ваня. Волосы влажные от дождя, который, судя по запаху в воздухе, был совсем недавно. Видок уставший, потрёпанный.
— Привет, — хрипло проговаривает мой бывший парень, которого я решила оставить без лишних объяснений. — Я хотел поговорить насчёт своего типа друга и всей той ерунды, что он несёт.
Плотнее кутаюсь в кардиган, глядя на Ваню будто невидящим взглядом. Мне всё ещё не по себе от того, что передо мной именно он. Я почему-то прям настроилась уже на Семёна. Пусто как-то...
— Так вот, он умудрился на тебя запасть с первой же встречи, — видимо, Ваня воспринимает моё молчание как согласие на разговор. — В смысле, это неудивительно, конечно, но я меньше всего ожидал, что он вот так легко предст нашу дружбу. Допускаю, что он был убедителен, когда вешал тебе про мои якобы измены, и да, он как-то увидел меня с девушкой, но всё было не так, как ему показалось. Он просто выдал желаемое за действительное, знаешь, решил, что раз я просто обнялся со знакомой, то всё, он имеет право вот так себя вести.
Усмехаюсь, глядя на своего бывшего парня. А ведь он чувствует, что я ему не верю. Знает, что облажался. Нервничает ощутимо, но пытается держать лицо, врёт без заминки... Как будто верит, что я могу вот так просто свернуть, потому что ему хочется.
Страшно подумать, что именно этого человека я когда-то идеализировала. И в целом могла бы поверить даже в этот бред. Я добровольно отказалась от какого-либо критического мышления и даже собственного мнения — позволяла ему думать за меня.
— «Я же сказал, Света ничего не узнает. И вообще, какая разница кто куда суёт член? Любовь ведь не в нём. Любовь это куда большее, чем секс. У тебя какие-то бабские понятия об изменах. Драма на ровном месте», — по памяти цитирую Ване его же слова, которые, как ни странно, всё-таик прочно впечатались в сознание.
Другие, более жёсткие — про яйца, которые уже болят, например, — тоже. Но вряд ли их смогу сказать дословно. Тогда я ещё толком поверить не могла, что точно это всё слышу. А вот итоговое запомнила.
Ваня так резко бледнеет, что на какие-то доли секунды мне даже немного боязно за него становится. Но потом всё равно — даже если такой впечатлительный и грохнется прямо тут, разберёмся. Не стоит того, чтобы трястись раньше времени.
— Я, — он тяжело сглатывает. — Охренеть, он записал наш разговор? — и, видимо, осознав, что чуть не проговорился, исправляется: — В смысле, подделал мой голос так, чтобы было ощущение, что я это говорю?
Издаю нервный смешок. Неужели Ваня не понимает, что только глубже закапывает себя сам?
— Он звонил тебе при мне, — ловлю себя на мысли, что даже хорошо, что он окончательно превращается в ничтожество сейчас, на моих глазах. — Я в тот период не была у бабушки. Я была у Семёна в плену.