Снег и Шелк

Глава 3

Море бушевало и пенилось, рыча и набрасываясь на песчаную отмель крупными волнами. Монотонный шум то нарастал, то вновь затихал, но ненадолго — только чтобы набраться сил и с жутким стоном вышвырнуть на берег деревянные обломки, большие осколки раковин и темные косматые водоросли. Казалось, будто весь мир качается в огромной колыбели, и кто-то там, в глубине земли и моря, раскачивает эту колыбель.

Это был всего лишь сон. С трудом попытавшись пошевелиться, Цзинь Сан тут же об этом пожалел: перед глазами сразу поплыли темные круги, виски сдавило и в голове сделалось так горячо, будто он окунул ее в кипяток. Когда темнота и звон в ушах отступили, он смог осмотреться и обнаружил, что привязан поперек лошади, причем очень неудобно, вниз головой. Перед взглядом мелькали стремена и копыта, и боком он прижимался к чьей-то спине в холодном металлическом доспехе.

Почуяв его возню, всадник остановился, спрыгнул из седла сам и в два движения сдернул и его. От ран и долгого неудобного положения юноша не смог удержаться на ногах и, пошатнувшись, рухнул в серую дорожную пыль, и его синий ханьфу, некогда красивый с богатой вышивкой, совсем потемнел от крови и грязи. Воины, собравшиеся вокруг, весело расхохотались. Как ни странно, речь их была не чужеземной, лишь с небольшим, отрывистым акцентом северных провинций.

— Полюбуйтесь, наследник великого клана Цзинь! Валяется на дороге, как побитая собака, — предводитель, с длинным шрамом на лбу и кожаным шнурком, перехватывающим волосы, как у разбойника, с размаху пнул его сапогом, и Цзинь Сан захлебнулся кашлем, отплевываясь от земли и пыли. — Вставай, слабак! Или сынок еще слабее, чем папаша?

Услышав про отца, Цзинь Сан стиснул зубы, рванулся вперед, но от слабости кружилась голова, и больше двух шагов сделать ему не удалось: командир от души пнул его коленом, и он снова упал на дорогу, но на этот раз даже не пытался подняться. Все болело и ныло, открылась рана на бедре, и, как он ни пытался сдерживаться, против воли вырвался сдавленный стон. Разбойники загоготали, предвкушая интересную игру с добычей, но неожиданно молодой воин с хмурыми глазами, тот, который до сих пор вез пленника на своей лошади, выступил вперед.

— Хватит, — подал он голос, и от удивления, как будто заговорила вещь, все разом умолкли и посмотрели в его сторону. Он же будто совсем не боялся ни командира, ни его дружков. — Вы убьете его раньше, чем князь с ним поговорит. Господин будет недоволен.

— Тогда свяжи его и брось обратно, чтоб не мозолил глаза! — рявкнул командир. — Я его, между прочим, не трогал, пока он не свалился под ноги моей кобыле.

Молодой солдат ничего не ответил. Поднял из дорожной пыли веревку, что упала с рук пленника. Взглянул на него так хмуро, как на досадную помеху.

— В седло залезть сможешь? — спросил он так же неожиданно, как и заступился парой мгновений ранее. Цзинь Сан задумчиво посмотрел на лошадь, на высокое стремя, попытался, но подняться на руках не хватило сил. Тогда юноша вскарабкался в седло первым и, крепко ухватив его за пояс, втянул за собой. Цзинь Сан ткнулся лбом ему в спину.

— Только попробуй свалиться, — буркнул молодой всадник. — Дао Лян прибьет и тебя, и меня заодно. Держись.

— За что? — Цзинь Сан растерянно развел руками, не дотягиваясь до поводьев.

— За меня! — сердито фыркнул незнакомый благодетель и пустил коня шагом, не дожидаясь, пока его пассажир зацепится поудобнее.

Отряд шел через замерзшие и не оттаявшие еще перевалы, через лиственные леса, которые пока что напоминали голые скелеты, не успев обзавестись листвой — обнаженные серые ветки стучали друг о друга на ветру, как кости. Земли, что простирались вокруг безмолвным и унылым серым полотном, они с отцом когда-то давно проезжали: раньше это был красивый, суровый край, куда раньше всего приходила зима, где холмы и равнины плавно перетекали в высокие неприступные скалы и обрывы, выходящие прямо к морю. Раньше здесь жили люди — такие же мрачные и сильные, они рубили лес, строили корабли, охотились на крупного пушного зверя, что водился в этих лесах и горах, но теперь земля опустела: редкие поселения, которые попадались на пути, выглядели заброшенными, покосившиеся глинобитные дома, пустые загоны для скота, пересохшие колодцы давно уже не видели хозяйской руки. Изредка на дороге попадались крестьяне с корзинами и мешками, но и они кланялись и спешили скорее уйти, завидев военный отряд.

Отряд на самом деле был небольшим: всего шесть человек и командир, все сравнительно молодые, одетые по-северному — кожаные доспехи с металлическими пластинами на плечах, груди и спине, меховые накидки, высокие сапоги. Их кони, сильные, мохнатые, специально выведенные для холодов, размеренно чавкали копытами по дорожной грязи. Цзинь Сан помнил минимум десятерых, и их было даже больше, но, видно, отец дорого продал свою жизнь, уведя с собой еще нескольких. А двоих убил он сам, тогда, в подземном ходе, выигрывая время для сестры. Что же там Цзинь Тао? Удалось ли ей убежать, найти доктора Шэна? Он обязательно найдет ее, как только сумеет освободиться. Бежать пока слишком рано, слишком много неизвестного, и если он хочет что-то предпринять, то стоит вникнуть в происходящее.

Но солдаты все время трепались о пустяках: о доме, еде и женщинах, о жаловании, которое задерживают, о том, что зима в этом году уж очень суровая, и хотя Праздник Весны давно справили, все равно никак не приходит тепло. О том, что провизия, которую взяли с собой из деревни, с каждым днем исчезает, а Дао Лян не разрешает покупать еду в окрестных селениях — «нечего тратить серебро на этих грязных землепашцев». О том, что на востоке собирает силы генерал Чжоу — верный пес императора, а значит, к войне готовится не только Цао Юань.

Впрочем, и отсюда удалось узнать достаточно. Несмотря на гибель одного из верных кланов, император Хуан Шанди не сдался и собирается дать северянам отпор. На севере все время тянулась какая-то гражданская война: то за землю, то за налоги, то кто-то опять не поделил границу, однако князь Цао Юань в этих распрях не только сумел удержаться на троне и укрепить свои владения, но и перессорил ближайших соседей, чтобы те, увлеченные дележкой горной и равнинной территории, не интересовались его землей и армией. В северных провинциях царит разлад, хотя опытные командиры и мятежные генералы объединяют войско, этого еще слишком мало, чтобы пойти войной против императора. А значит, император еще достаточно силен.