Снег и Шелк

Глава 24

Генерал Чжоу со своими людьми на совете приняли решение выступать в южную провинцию через три дня. Чжоу Мин еще не до конца выздоровел, но он торопился: чем дольше они медлят с предъявлением права Шэн Тао на престол, тем больше вероятности, что информация просочится, кто-нибудь донесет князю Цао, и тогда им придется воевать не с десятком-другим заговорщиков, а опять с внушительной армией. К такому генерал был еще не готов. Да, несомненно, при нем достаточно верных людей и сильных отрядов, но зачем рисковать ими, если можно поторопиться и обойтись почти без крови.

Первую половину дня они с супругой просидели у постели сестры. Ланьлань все время тошнило, Шэн Тао приготовила для нее теплый настой из мяты и ягод годжи, поила с ложки и развлекала рассказами из своего дворцового детства и деревенской юности: все, что помнила об отце и матушке, о том, как легко и беззаботно жилось юной княжне. Ей ни в чем не отказывали, матушка учила ее читать и рисовать, отец души не чаял. А как-то раз они с братом, проказничая, порвали бумажное окно и свалили на служанку — узнав, что бедную девушку накажут, дети сознались и с тех пор никогда не обманывали родителей. Доктор Шэн, ее учитель, был другом отца. Князь не раз предлагал ему остаться и жить во дворце — все равно он давно лечит всю семью и помогает присматривать за детьми, но тот отказывался, говоря, что природа в лесу у реки ему милее прекрасного, но закрытого дворца. Князь смеялся, но судьба все определила по-своему: если бы доктор Шэн жил во дворце, в ту ночь он бы, скорее всего, тоже погиб.

Шэн Тао грустно вздохнула, задумавшись о родителях и наставнике, но быстро взяла себя в руки. Она была уверена, что в следующей жизни они переродятся людьми и снова будут жить хорошо, потому что никто не совершал дурных поступков. Отец был добрым правителем — его почитали и уважали, и погиб он из-за своей же доброты, не заметив, как кто-то его предал — кто-то ведь указал тогда дорогу ко дворцу. Матушка была истинным примером добродетельной жены по завещанию древних мудрецов. Доктор Шэн тоже никогда и никому не делал ничего плохого.

Прошло время, и наследница уже могла вспоминать о своей семье не с тоской, выворачивающей наизнанку и режущей по сердцу раскаленным ножом, а с грустью, уважением и благодарностью — за руки, которые вели в большую жизнь маленькую Сяо Тао, за огни, которые освещают путь взрослой Шэн Тао теперь. Она не забыла ни одного слова матушки, которая учила ее быть в первую очередь мудрой и доброй, а потом уже сильной и смелой. Не забыла заботы и храбрости князя, который в первую очередь был их отцом, а потом уже правителем. И, конечно, не забыла ни слова из того, что говорил ей доктор Шэн: его знания уже не раз помогли и ей, и другим, и он тоже по-своему любил ученицу, хотя, в отличие от родителей, никогда ей этого не говорил прямо.

К полудню, когда от жары и бьющего во все окна и двери яркого солнца день сделался мягким и вязким, как растаявшая карамель, Чжоу Лань уснула, утомленная болезнью. Шэн Тао собралась навестить раненых и помочь доктору Си, а Чжоу Мин отправился в свои покои и сразу же вызвал к себе старших советников, Ли Сю и Ван Ци.

Он помнил их почти столько же, сколько себя самого. Ли Сю преподавал в императорской академии философию; ему было уже много лет, когда отец его позвал к себе в советники, услышав его речи на императорском приеме. Как оказался в армии Ван Ци, никто толком не помнил, но он был при генерале Чжоу-старшем без малого пятнадцать лет, если не дольше, и его стратегия всегда была очень мудрой: он никогда не говорил напрямую, что делать, но подсказывал с помощью чужих примеров, ситуаций на доске вэйци или мимоходом, во время чайной церемонии, оставлял такие замечания, что искавший ответ сам приходил к догадке.

Старик Ли Сю, который провел во дворце много времени, страшно боялся всякого рода интриг и заговоров. Чжоу Мин мысленно сразу исключил его из круга подозреваемых, но все равно следовало проверить. Ван Ци… этот был хитер и опытен, но Чжоу Мин не видел у него причины. Если бы Ван Ци хотел устранить императора, он нашел бы способ это сделать, причем намного более коротким путем. Зачем ему понадобился деревенский доктор, а потом и сестра самого генерала, которую он знал с младенчества, катал у себя в седле и угощал сладостями на Праздник Весны — Чжоу Мин понятия не имел, и поэтому Ван Ци тоже был почти что вне подозрений. Но осторожность, особенно после всех таких внезапных нападений, не вредила еще никому.

Генерал сидел у себя на бамбуковой циновке перед окнами. На низком столике лежал свиток с именами и горела свеча, отбрасывая дрожащие тени. Из сада доносился щебет птиц и пахло цветами, двое поправляющихся солдат тренировались на площадке, смеясь и бодро валяя друг друга в песке, а в комнате хозяина поместья царили тишина и прохлада.

— Чжоу-гунцзы, прежде чем мы услышим подозрения в наш адрес, послушайте, пожалуйста, вы, — начал Ван Ци, почтительно поклонившись. До этого он держал руки за спиной, как будто пряча что-то, и выложил на стол генералу небольшой холщовый мешочек, туго перетянутый бечевкой. В комнате сразу резко запахло травами и морозной свежестью Начала весны. — Только осторожно, не раскрывайте.

— Что это? — нахмурился генерал. Он догадывался, но все-таки спросил.

— Яд, — просто ответил советник.

В комнате и без того было тихо, но после его слов будто зазвенело от страшной, пронизывающей тишины. Чжоу Мин посмотрел на опасную находку, затем на советника — Ван Ци оставался невозмутим.

— Где вы это взяли?

— В павильоне, где мы с вами разговаривали накануне. И еще — это, — Ван Ци положил на спинку стула короткий дорожный плащ. Только взглянув на него, Чжоу Мин понял, кому он принадлежит: справа был вышит знак императора, слева — маленький дракон, гоняющийся за своим хвостом. К тому же, плащ был рассчитан на не очень высокого человека — и это был Шуан Фан. Чэн Бин носил такой же плащ, но они с генералом были одного роста, и плащи у них были одинаково большие.

Чжоу Мин до хруста сжал кулаки. Нет…

— Позови доктора, пусть принесет чистой воды, — приказал он и отослал с поручением служанку. Девушка вернулась очень быстро вместе с доктором Си, у которого в руках был небольшой кувшин с водой.

— Вы хотели меня видеть, господин генерал?

— Полюбуйтесь, доктор, — Чжоу Мин кивнул в сторону опасного мешочка на столе. — Мой советник утверждает, что он нашел это в павильоне. Кто-то забыл, когда мы расходились, и мы, кажется, знаем, кто.