Страница 60 из 134
Накануне вечером Чжоу Лань видела, как брат с женой вышли в сад и долго-долго стояли, глядя на красивую луну и далекие, серебристые от тумана горы. Ей минуло уже шестнадцать весен, и она знала, что такие минуты, проведенные рядом и молча, означают больше, чем слова. На душе у нее было тепло, но легкая, по-детски наивная зависть копошилась где-то в глубине души. Матушка наймет сваху, чтобы ей подобрали хорошего жениха. Скорее всего, она не станет перечить и согласится, потому что матушка знает лучше. Но ей очень хотелось такой же красивой сказки, как у брата и его жены — она спасла ему жизнь, он пять лет ждал ее одну…
С утра Шэн Тао куда-то запропастилась, и Чжоу Лань сначала занималась чтением и каллиграфией, а потом, когда солнце забралось так высоко, что сидеть в павильоне стало невыносимо, она решила пройтись к пруду. Это было ее любимое место: в дальнем конце сада располагался неглубокий водоем с золотыми карпами, окруженный густыми ивами. Случайно туда никто не заходил, и девушка любила прятаться там, когда ей хотелось одиночества.
Сегодня одиночество ее оказалось нарушено. Под ивой, прислонившись к стволу и неуклюже вытянув раненую и перевязанную ногу, сидел человек в светло-голубом ханьфу и читал разложенный на траве свиток, о чем-то задумавшись и прикусив губу. Чжоу Лань сразу его узнала: это был один из друзей брата, с которым они вместе служили уже много лет. Он не раз приезжал к ним в поместье, и она его видела, вежливо кланялась, но они никогда не обменивались большим, чем парой слов: он всегда казался ей слишком взрослым, слишком серьезным, таким… солдатом.
А сегодня он не выглядел серьезным солдатом. Чжоу Лань даже показалось, что он немного грустил. Она хотела тихо уйти и поискать себе другое место, но он услышал шорох ее одежды в густой листве и поднял голову.
— Госпожа Чжоу, — молодой советник почтительно поклонился. — Прошу прощения, я не знал, что вам тоже здесь нравится. Я сейчас уйду, — он хотел было скорее встать, но не смог, раненая нога подвела, и он упал, неудобно подогнув ее под себя, стиснул зубы от боли. Чжоу Лань, не ожидая от себя подобной смелости, подставила ему плечо, и с ее помощью он сел поудобнее, с облегчением вытянув ногу на плоский камень. Девушка села рядом, подперев подбородок ладонями.
— Вам очень больно?
— Уже не очень, — улыбнулся солдат. — Но бегать я пока не могу.
— Это вас в том страшном бою ранили? О нем все говорят. Я слышала, что Мин Гэ рассказывал Шэн Тао. Было двести человек, а вернулось…
— Восемнадцать, — эхом откликнулся сотник. — Да, госпожа. Я был там.
— Расскажите, — вдруг попросила Чжоу Лань и заглянула ему в глаза снизу вверх. Он помрачнел, словно тучи собрались на лице, и покачал головой:
— Вам это знать не нужно. Потом ночью будете плохо спать.
— Я уже не маленькая, — сказала девушка с легкой обидой в звенящем голосе. — Мне шестнадцать, а не шесть.
Сотник дернул краем губ в усмешке. Девушка была такой живой, такой непосредственной. Счастье, что война еще далеко от населенных частей провинции — и возможно, они сумеют ее остановить до того, как ее станет слишком много. Он посмотрел на нее — на вздернутый подбородок, на упрямо сжатые губы — и вдруг понял. У нее те же глаза, что у Чжоу Мина: темные, живые, с искорками. Только у брата они жестче, а у сестры — мягче и добрее.
— Хорошо, — сдался он. — Вы мне сами обещали не бояться. Что вам рассказать?
— Правду. Только не очень страшную.
— Договорились.