Снег и Шелк

— А нет у него никого, — подал голос с соседней постели пожилой усатый солдат. — Мать с отцом северяне убили, жена была беременная, доченьку ждали. Так она яд выпила, когда ее…

Он умолк, не договорив, и грустно покачал головой. Шэн Тао уронила руки на колени, генерал пораженно молчал, сцепив пальцы замком до хруста. А сколько было таких семей, сколько еще людей должно погибнуть, прежде чем император и князь наконец сумеют договориться? Сколько еще кровавых закатов и рассветов ждет империю, прежде чем солнце, наконец, озарит мирную землю?

Но ради этого мира для своих потомков многие готовы были заплатить высокую цену. И этот отчаянный парень, который и думать не думал ни о награде, ни о славе. И даже Шэн Тао, которая потеряла своих близких и прежнюю жизнь, не сломалась, а стала действовать и помогать в меру своих сил. Подойдя к доктору, пока тот все равно не мог отвлечься от своих снадобий, генерал негромко заметил:

— Я бы на ее месте, наверно, испугался.

— Она на вашем месте тоже, наверно, испугалась бы бросаться в бой и идти на смерть с обреченным отрядом, — резонно откликнулся доктор Си и позвал девушку: — Госпожа, подойдите, пожалуйста.

Закончив с самым тяжелым подопечным, Шэн Тао подбежала, быстро сполоснула руки в глубоком тазу с горячей водой. Растрепанная, раскрасневшаяся от близкого жара, в съехавшем на затылок синем платке и закатанными рукавами, она совсем не походила на благородную госпожу. Такой Чжоу Мин помнил ее — ученицу деревенского доктора, девушку у реки, такой она ему еще сильнее нравилась.

— Расскажите все, что вы знаете о ее брате, — потребовал генерал. — И покажите Шэн Тао почерк. Может быть, она узнает.

Доктор вынул из-за пояса сложенный лист с каллиграфически выведенным чэнъюй. Черная тушь красиво отпечаталась на белой рисовой бумаге, оставив широкие и изящные мазки, однако девушка, вглядевшись, задумчиво накрутила на палец короткую прядь:

— Я не узнаю почерк. Но слова… Да, Сан Гэ мог написать такое. Это благородная и смелая мысль.

— Цзинь Сан теперь пишет левой рукой, — заметил доктор, развеивая подозрения. — Вот, посмотрите, видите, как левый край иероглифов немного затерт? Скорее всего, он сделал это случайно рукавом, потому что торопился.

Шэн Тао долго еще рассматривала небольшое послание, а потом прижала бумагу к груди и взглянула на доктора умоляюще:

— Можно я оставлю себе?..

— Пожалуйста, он ведь для вас и написан, — улыбнулся Си Чжи. — Думаю, вам приятно будет услышать, что ваш брат жив и почти здоров. Он сдал экзамены в провинциальную академию Сюйянь и почти все пять лет жил и учился при ней. А незадолго до того, как я уехал, он поступил на службу во дворец, писарем.

Чжоу Мин задумчиво качнул головой, чувствуя уважение к незнакомому юноше. В любой академии, не имеющей отношения к императору, могут учиться представители разных сословий, и юный наследник сможет найти сторонников и среди знати, и у простых людей, что может быть даже важнее. Пойти на сделку с собственной совестью, чтобы принести пользу другим, зная, что твой поступок не только не оценят, но и, скорее всего, осудят — для этого нужно обладать умом и дальновидностью.

Генерал хотел задать вопрос о том, что происходит во дворце князя и почему так удачно получилось, что юноша с чужой земли, его личный враг, смог устроиться на хорошую должность, но Шэн Тао его вдруг опередила с простым и наивным вопросом, который, однако, не могла не задать любящая сестра:

— Доктор, вы были рядом с ним, наверняка вы знаете… Как он?

— Если я скажу, что все хорошо, вы мне не поверите, — грустно улыбнулся Си Чжи. — Но у него и в самом деле все хорошо, насколько это возможно. Князь и его воины были не очень-то милосердны, но ваш брат с честью выдержал испытания, которые выпали на его долю. В академии он на хорошем счету. У него есть друзья среди солдат, торговцев и ученых. Вы можете не слишком за него беспокоиться.

Шэн Тао улыбнулась с нескрываемым облегчением, посмотрела на генерала, и тогда он продолжил расспрашивать. Так супругам удалось узнать многое о том, что произошло за пять минувших лет и как жил наследник провинции Наньхэ. Шэн Тао не могла скрыть радости: теперь она могла спать спокойно. Судьба обязательно сведет их с братом пути.

Она вернулась к своей работе. За каких-то два дня солдаты успели полюбить ее, шутили и улыбались, одни называли сестрой, другие — доченькой. Доктор Си покачал головой, глядя ей вслед:

— Вот непоседа. Первый раз вижу молодую девушку, которая так терпеливо заботится о больных. Видно, ее учитель был хорошим человеком. Я бы и сам не отказался от такой ученицы.

— Шэн Лин, ее учитель, когда-то и мне помог, когда меня ранили на границе. А потом и устроил нашу свадьбу. Мы с ним долго переписывались, прежде чем он согласился отдать ее за меня замуж. Мне пришлось писать ему всю правду о себе, о семье, о том, чем я занимаюсь и что планирую делать, — Чжоу Мин усмехнулся, смутившись. Доктор неожиданно отвлекся, даже снял с огня котелок с лекарством:

— Вы переписывались с ним? Долго?

— Почти целый год.

— А как отправляли письма?

— По-разному, — задумался генерал. — Когда горлицей, когда через гонца.

— Ваши письма могли читать. И может оказаться, что этот самый гонец…

— Гонец и есть убийца? — перебил его генерал, нахмурившись. — Нет. Не может быть. Я не могу его подозревать, в ином случае не дал бы такие важные письма. Это мой друг, и я ему верю, как себе.

Доктор устало вздохнул. Он разливал горячий отвар по керамическим сосудам и не пролил ни капли, однако на последних словах собеседника рука его дрогнула, и капли пролились на стол. Си Чжи поднял голову, и в его прищуренных глазах никакого доверия не было.

— Простите меня за дерзость, Чжоу-гунцзы, но я думаю, что в этой ситуации доверять безоговорочно никому не стоит…

Генерал посмотрел на него неодобрительно, но ничего не сказал. Он и сам был не рад этим подозрениям, однако теперь стоило быть внимательнее ко всем. Даже к самым близким. Не обязательно обвинять и сразу сжигать мосты — но и наивности места больше не будет. Пора было действовать — всерьез и на опережение, не дожидаться, пока князь Цао Юань опять ударит первым. Чжоу Мин восхитился поступком Цзинь Сана — и подумал, что он может поступить не хуже. В первую очередь надо было снова собрать совет и обсудить освобождение южных земель.

* * *