Снег и Шелк

— Мы… понимаешь… мы еще не привыкли… И Чжоу Мин, вероятно, устал и проголодался…

Ланьлань вздохнула так огорченно, что Шэн Тао сделалось стыдно.

— Мы привыкнем друг к другу и будем проводить больше времени вместе, — поспешила заверить она. А в глубине души все дрожало и обрывалось в бездонную пропасть: еще больше времени наедине с генералом? Нет, немыслимо! Она не станет отвлекать его от более важных дел. И не будет таять весенним снегом от прикосновений его сильных и бережных рук.

Она обхватила себя за плечи и нырнула в воду до самого носа. Девчонка заливисто рассмеялась, брызгая на нее:

— Это ничего, ты красивая, скромная, еще и лечить умеешь. Даже если гэгэ стеснятся, он тебя непременно полюбит, вот увидишь. Матушка его пыталась сосватать, а он ни в какую. Говорил, что уже встретил одну девушку из южной провинции и хочет в жены только ее. Он все эти пять лет только о тебе и думал…

— Что?.. — Шэн Тао даже вынырнула от изумления и попала под шквал брызг.

— Братец о тебе мечтал! — с удовольствием повторила Ланьлань и поспешно вылезла из теплой купели, оставив принцессу со своим смущением наедине.

После купания в горячей воде и густого дыма сладких благовоний сама Шэн Тао мечтала о свежем и чистом горном воздухе, поэтому, когда неугомонная младшая хозяйка дома наконец оставила ее одну, сообщив, что вечером у них принято пить чай в зеленом павильоне, — девушка переоделась в чистое и вышла на улицу. Ее сразу же окутало ароматом кедров и сосен, и горы на закате стояли в золоте, поднимаясь из земли высокими застывшими волнами. Облака здесь были ниже, небо — чище, и вдалеке, за перевалами и за густой изумрудной зеленью, темнела сливающаяся с небом морская гладь. Все знали, что восточная провинция Дуньян поистине сказочно красива, еще и располагается по идеальному фэн-шуй, на изумрудных холмах между горами и морем.

Шэн Тао опустилась на каменную скамью в павильоне, что стоял дальше всех остальных, на самом краю двора. Отсюда можно было смотреть на отвесную каменную стену горного хребта Тайшань, могучие, неприступные скалы, снизу усеянные густыми лесами, а наверху — тронутые белизной вечного снега. Высоко в небе парили две большие птицы, то почти касаясь друг друга крылами, то разлетаясь далеко-далеко. Девушка смотрела на них и думала о родителях. Ей хотелось, чтобы отец и мама встретились там, в другой жизни. Они были добрыми, отец не любил войну и правил справедливо, мама никогда и никому не делала зла. Наверное, они переродятся людьми. И учитель Шэн тоже.

Замечтавшись, девушка не сразу услышала шаги за спиной, но тихий звон шпор и глухое позвякивание тяжелого доспеха выхватили ее из задумчивости. Шэн Тао обернулась: генерал Чжоу спускался с каменной лестницы. Она опередила его, быстро подошла к галерее.

К вечеру в крытых галереях заметно быстро темнело. Слуги уже зажгли свечи в деревянных плошках, и за бумажными окнами было видно, как в большой комнате черный силуэт Чжоу Лань расставляет пиалы для чаепития.

— Нам пора собирать отряды, — произнес молодой генерал так грустно и виновато, что Шэн Тао на мгновение подумала, что его сестра сказала правду. — Я не хотел уезжать, не увидев тебя.

Запустив руку в широкий рукав ханьфу, он выудил изящную деревянную палочку с резным силуэтом феникса на утолщенном конце.

— Я знаю, что тебе дорога мамина шпилька, но эту заказал специально для тебя. Я не знаю, когда вернусь. Хотел, чтобы у тебя осталось что-нибудь… красивое.

Волосы Шэн Тао, до блеску вымытые от дорожной пыли и блестящие от ароматного масла, слегка растрепались на вечернем ветру. Чжоу Мин взял одну тонкую прядь и пропустил сквозь пальцы черный струящийся шелк:

— Можно?..

Шэн Тао повернулась к нему спиной и закрутила весь водопад в узел. Осторожно придерживая ее голову и едва касаясь кончиками пальцев, Чжоу Мин воткнул палочку — та вошла, как влитая, и, в отличие от старой, не цеплялась за волосы.

— Спасибо, — тихо проговорила она. — Я люблю деревянные украшения.

— Я заметил, — кивнул генерал.

Сердце дрогнуло и ухнуло в глубину. Она поднялась на одну ступень, но Чжоу Мин все равно был выше. Он наклонился к ней так близко, что кончиком носа она почувствовала бархат его кожи и легкий аромат полыни и пепла — запах дороги, запах горечи и войны. Его запах, который сводил ее с ума.

Шэн Тао зажмурилась и прижалась спиной к стене, забыв, как дышать, чтобы пол не уходил из-под ног и мир не рассыпался искрами. А Чжоу Мин, вместо того, чтобы поцеловать ее, задул свечи одну за другой и слегка отодвинулся, взяв ее за плечи.

— Мне правда пора, — произнес он наконец, когда она осторожно подняла взгляд, боясь увидеть в его глазах то пылкое и горячее чувство, о котором говорить вслух было не принято. — Ты не провожай меня, ладно?

— Почему? — выдохнула Шэн Тао. — Если отец уезжал, то мама…

— Мы — не они, — тихо сказал он и, прикоснувшись согнутым пальцем к ее подбородку, заглянул в глаза. — Они любили друг друга. А у нас…

— Брак по договору, да?

— Именно так. Брак, в котором ты не должна меня провожать, не спать ночами и бежать навстречу.

— А если я так хочу?

Она подалась вперед и поправила и без того застегнутую пряжку его плаща. Оперевшись ладонями на стену за ее спиной, он снова оказался близко, так, что она разглядела отблески масляной лампы, что плясали в его глазах золотистыми звездами — совсем как тогда, у реки, когда он в первый и последний раз засмеялся при ней.

«А ты, наверное, хочешь видеть меня чем меньше, тем лучше», — подумала она, но промолчала. Генерал наконец потянул ее к себе, и она обняла его за пояс, осторожно притронувшись щекой к холодному металлическому щитку на его груди. Они стояли так еще долго, хотели сказать очень много и не сказали ничего, только молчали и слушали живую, полную звуков ночную тишину. Небо темнело над загнутой крышей, и в пышных цветущих кустах пели первые соловьи.

Она отступила первой, боясь, что не заставит себя отпустить его, если он и вправду сейчас ее поцелует. И заметила, как он досадливо одернул широкий пояс.

За воротами уже доносились конский топот, бряцание оружия, голоса солдат. Он неспешно пошел в сторону конюшен и у дверей оглянулся; Шэн Тао приподняла руку и улыбнулась. Чжоу Мин кивнул в ответ.

Вскоре всадник исчез за воротами, горное эхо унесло голоса и звон железа, и снова стало тихо.