Снег и Шелк

Несмотря на то, что Шэн Тао торопилась, обратный путь занял едва ли не вдвое больше времени, чем спуск, и вовсе не из-за крутизны тропы. Просто останавливалась она теперь через каждые сто шагов — не столько оттого, что устала, а оттого, что в голове вновь и вновь звучало каждое слово, перед внутренним взглядом вставал каждый случайный жест сильных, но изящных рук. Вот он смеется, слегка запрокинув голову, и морщинки собираются в уголках миндальных глаз. Вот смотрит на нее серьезно, и золотистые искры пляшут в темной глубине. Вот говорит: «Верь своему сердцу…» — и это самое сердце замирает, пропуская удары.

Не хватало только перед собственной свадьбой влюбиться в другого!

Обхватив себя руками за плечи, Шэн Тао набралась смелости и шагнула в свое окно. Доктор Шэн Лин уже ждал ее: сидел у постели, сложив руки на коленях, и задумчиво разглядывал настенные гравюры, которые изображали сражения — совсем неподобающие украшения для женских комнат. Но так уж получилось, что в ее жизни все время шла какая-то война.

— Учитель… — Шэн Тао опустилась на колени напротив и низко склонила голову, ожидая справедливого гнева, но доктор только положил ладонь ей на плечо.

— Спасибо, — неожиданно ответил он. Она в изумлении подняла глаза:

— За что?

— За то, что не заставила меня краснеть, — улыбнулся он и, поднявшись сам, поднял и ее тоже. — Утром принесли твой свадебный наряд. Хочешь взглянуть? Или сразу наденешь?

— Когда приедет… генерал?

— Обещал быть к полудню.

Шэн Тао приготовила вещи, которые хотела бы взять в новый дом. Богатства у нее было немного: теплая накидка, меховой жилет, новенький ханьфу цвета вина, в котором было бы не стыдно показаться в генеральском доме, бамбуковые дощечки со знаниями о лекарствах и ядах, мамина деревянная шпилька с нефритом, маленький, но очень остро отточенный нож, мешочек любимого красного чая, который учитель часто заваривал в холода — этот вкус будет напоминать ей о доме. О доме, который она потеряла.

Уединившись в купели с кедровым чаном, Шэн Тао наполнила его горячей водой с маслом лимонника, вымыла волосы до блеска и долго растирала кожу сухими водорослями, тщательно смывая запах реки, приставший песок и воспоминания о лучиках веселых морщинок вокруг миндальных глаз.

Праздничный наряд оказался выше всяких похвал. С усмешкой Шэн Тао подумала — стоило выходить замуж хотя бы ради этого. Красный ханьфу с бордовыми вставками-крыльями и золотистыми узорами по рукавам, танец феникса и дракона во всю спину, широкий шелковый пояс, словно ласковые и прохладные объятия. Для волос полагались золотые шпильки, но она не захотела расставаться с памятной, хотя та и была совсем простой. Замужние женщины из поселка помогали ей одеться и заплести волосы, а Ли Юй, та, что родила сынишку зимой, вставила в волосы мамину заколку и прошлась по лицу мягкой кисточкой с рисовой пудрой. Шэн Тао и без того не отличалась загаром, но теперь стала и вовсе бледной, как фарфор.

— Принцесса, — восхищенно заметила Ли Юй, соседки согласно закивали, а Шэн Тао отвернулась, прикусив губу и зная, насколько они были близки к истине.

Доктор вошел, когда все приготовления закончились и невеста уже стояла в полном наряде, с перекинутым через голову легчайшим покрывалом, что должно было скрывать лицо. Он остановился в дверях, глядя на свою воспитанницу с тихим восхищением.

— Как ты выросла, Цзинь Тао, — негромко проговорил он дрогнувшим голосом, впервые за много лет назвав ее настоящим именем. — Отец и матушка гордились бы тобой. И Цзинь Сан тоже.

— Я думаю, они смотрят на меня с небес, — так же тихо ответила девушка. — Гэгэ… Я молюсь за него каждый день. Но ничего о нем не знаю.

— Твой будущий муж — очень могущественный и влиятельный человек. Не исключено, что он сможет тебе помочь найти брата. Но сейчас не думай о плохом. Счастье, моя девочка, любит светлые мысли.

Вместо ответа Шэн Тао подошла к нему и молча обняла — он на миг растерялся, но ласково провел рукой по ее плечам. А потом вручил ей маленький круглый веер, которым следовало закрывать лицо до тех пор, пока жених не встретит ее и не снимет сам легкое полупрозрачное покрывало, и, придерживая под локоть, вывел на каменные ступеньки.

Их встретили бурными овациями. В округе уже узнали, что ученица доктора выходит замуж, что жених богат и знатен, и на церемонию высыпал посмотреть весь поселок. Из-за покрывала и веера Шэн Тао совсем ничего не видела, и пришлось напрячь слух, чтобы удовлетворить собственное любопытство. «Говорят, что генерал стар и хромает на левую ногу, а еще у него длинные усы и седая борода, — шелестели в толпе шепотки. — Зачем ему наша Шэн Тао? Она молода и красива, могла бы выйти за простого, но работящего…» Чем больше тетушки шептались, тем сильнее шумело в голове и пронзительно щекотало под ложечкой, но Шэн Лин легонько и незаметно тронул ее руку, успокаивая, а потом пошел открывать ворота. Девушка невольно сжала веер так, что побелели пальцы. Вот сейчас…

Генерал прибыл с большой свитой. Здесь были слуги, солдаты, его друзья из армии. Двор сразу же наполнился звоном оружия, мужским смехом и разговорами. Музыканты старательно выводили красивую и переливчатую музыку из бамбуковых флейт и гуцинь, и от этой тонкой, пронзительной мелодии только сильнее рвало сердце от тоски. Вот кто-то спешился; прозвенели по камням сада сапоги со шпорами, совсем рядом легкий ветерок промелькнул слабым запахом хвои, полыни и дорожной пыли, и чужая рука, жесткая, сильная, неожиданно бережно прикоснулась к ее пальцам, крепко стиснутым на деревянной рукоятке веера.

Веер медленно опустился, и мягкий шелк, нагретый теплом ее разгоряченной кожи, бесшумными волнами заструился вниз. Она подняла ресницы и взглянула на генерала.

Сердце дрогнуло, пропуская удары, и заколотилось быстрее, наверстывая. Вместо самодовольного, неприятного старика с седыми волосами и пергаментным лицом на нее сверху вниз смотрел высокий и стройный, как тростник, молодой человек. Его узкое лицо с высокими, заостренными скулами было тщательно выбрито, темные глаза, чуть приподнятые уголками кверху, смотрели с легкой усмешкой и даже с интересом, волосы были гладко зачесаны в высокий хвост с простой мужской заколкой. И лишь спустя несколько долгих мгновений, ощутив на своей руке чужое тепло, Шэн Тао поняла, что все это время они почти что держались за руки. Она вздохнула, пожалуй, впервые за несколько минут.